Метрополис. Индийская гробница (Харбоу) - страница 8

— Пожалуйста, не надо! — сказал Фредер. — Я не хотел бы, чтобы кто-нибудь пострадал из-за этого…

Сверхмуж на мгновение застыл. Но он привык к сюрпризам всякого рода в Доме Сыновей. Он глубоко поклонился сыну Джо Фредерсена, который медленно, как человек, услышавший зов и незнающий куда его зовут, подходил неверными шагами к дверям.

У дверей он еще раз обернулся и чуждым взглядом посмотрел на Вечные Сады.

Там были люди, которые не знали усталости, кроме усталости от игры, не знали пота — кроме пота от игры, не знали забот — кроме забот игры. Люди, которым необходимы были веселые игры и борьба, потому что иначе они не могли бы проглотить еду и питье, не могли бы спать, и желудки их не варили бы!

И он думал о детях, о бедных маленьких привидениях в серых лохмотьях, о которых девушка сказала, что они его братья, его сестры.

Плечи Фредера вздрогнули, точно ему было холодно под белым шелком. Он отворил дверь, чтобы уйти.

Внезапно, точно тень, перед ним вырос Сверхмуж.

— Надо ли мне расследовать, кто была эта девушка? — спросил он осторожным, точно нащупывающим голосом.

Веки его были опущены.

Фредер медлил с ответом. Он знал: скажи он «да», и еще вечером сегодняшнего дня у него будет исчерпывающая справка. Потому что система, по которой работали справочные бюро его отца, была непогрешима. Он знал, что стоило лишь подать знак Олерту, которого рекомендовал ему отец для особых поручений и который в то же время был самой верной охраной единственного сына Джо Фредерсена. Он представил себе голову Олерта: эту узкую голову охотничьей собаки, эти глаза без сострадания, этот ужасный, равнодушный рот. И он покачал головой — сначала медленно, затем сильнее.

— Нет, нет.

Нельзя пускать ищейку по следам святой…

— Пусть никто не отыскивает ее, — прибавил он беззвучно. Он пошел, и высокие двери захлопнулись за ним.

* * *

Почему не помешал он служащим выгнать ее? Почему не велел он удержать ее в прекрасном, в заботливом плену, пока он, сын Джо Фредерсена, не поговорит с нею?

Он не знал! Быть может, был он слишком потрясен. Быть может, боялся не найти нужных слов, тех единственных слов, которые должны были быть произнесены в этот самый серьезный час его жизни.

Но одно он знал твердо: у него не было другого пути, кроме пути к ней.

Чем ниже он спускался, тем оглушительнее становился шум города, фантастическая мелодия будней, которой он не понимал до сегодняшнего дня. Сейчас он слышал ее. Весь город кричал одно лишь слово: «Работа! Работа! Работа!» От полуночи до полуночи — потому что не существовало отдыха в огромном городе Джо Фредерсена — беспрерывно раздавались все те же все заглушающие слова: «Работа! Работа! Работа!»