– Теперь поехали, пока не проснулся… – Лумм вытирал жирные после жареной рыбы руки остатками простыни.
– Что там насчет резниц? – спросил я его.
– Да… Купцы – словно дети. Портят друг другу товар. Этот жеребец за руки четвертого хозяина сменил. Одному из купцов сыпанули в табун этих насекомых. Когда заболела третья лошадь, он почувствовал неладное. Разделал тушу сам и нашел личинок. Остальных лошадей сдал за бесценок.
– Тебя-то что в этом заинтересовало?
– Подумал, что проверяют.
– Что проверяют?
– Не что, а кого.
– Лумм, ты…
Я не мог подобрать перевод к слову «параноик». Не было тут такой болезни. Вернее, болезнь-то, наверное, была, только не классифицирована.
– …совершил не самый логичный поступок, в общем.
– Оглядывающийся мускун дольше живет, – понял меня старший воин. – Недооцениваешь орденских.
Ильнасу пришлось ехать на телеге. Мою прежнюю верховую забрал еще Сопот, когда поехал на север, так как лошадь числилась за халайской тысячей, а карету я отправил обратно отцу. Во-первых, она не воинская, а во-вторых, содержать кучера накладно. Платить-то ему приходилось из своего кармана. Да и селить его некуда.
Шторм по дороге не проснулся, и это очень даже неплохо, так как непонятно, как бы он отреагировал. Я бы на его месте точно запаниковал. Проснуться связанным, на телеге, которая непонятно куда тебя везет…
Когда мужики разгрузили жеребца, дело было уже к закату. Ко мне подковылял Юмир, простоявший с сыном все время разгрузки у ворот конюшни.
– Сено заказывать будем? – спросил он после моего кивка.
– Разумеется. – Я глянул мельком на возничего, ожидавшего у ворот.
Юмир кивнул тому.
– Ну что, в казармы? – ухмыльнулся Лумм.
– Почему?
– Есть нечего ни нам, ни лошадям. Спать не на чем. Мыться негде.
Лумм, конечно, был снова прав. Несмотря на то что кровати в доме были, матрасов и постельного нет и взять их вечером негде.
– В казармах, можно подумать, нас накормят… – возразил Ротимур. – Да и бумаги на заселение затребуют. Предлагаю в трактир.
– Олин! – раздался крик сына Юмира, залезшего на крышу конюшни. – Олин!
– Чего?! – ответили из соседнего двора.
– Дай фуража на четверку до завтра!
– Заходи!
Парень скатился с крыши и побежал к калитке.
– Купальня вымыта, – Юмир так и стоял неподалеку, – воду мы тоже наносили. Токмо… греть нечем – дров нет.
– А там кто? – кивнул я на соседний двор.
– Тоже домовой.
Какое точное определение.
– Сами-то обжились?
– Да мы неприхотливые…
– Понятно. А дочь где?
– В прислужном доме, – не сразу ответил бывший воин, глянув на сарай.
Побаивался еще нас.
– Как детей зовут?