— Ты что, пытаешься доказать мне, что рай может существовать?
— Я этого не говорю. Я у тебя хочу спросить: если бы он существовал, что бы ты стал делать?
— Хочешь узнать, принял бы я это?
— Да, именно об этом я тебя спрашиваю. Если бы ты потрогал рай руками?
— Наверное, я бы здорово растерялся.
— Отвечай — принял ли бы?
— Ну… пришлось бы, наверное. Но как бы я мог с уверенностью утверждать, что это рай, если там, допустим, не было бы золотой лестницы и ангелов?
— Очень может быть, что как раз этого там не окажется. Это старые сказки. Таким себе представляли рай люди в далекие времена, о таком рае они мечтали. Таким для них было место, где они хотели жить вечно. Но мне кажется, ты можешь себе представить рай.
— Ага, — кивнул Теннисон. — Могу. Хорошее местечко для рыбалки, тропинки в лесу, горы, на которые приятно любоваться. Отличные недорогие рестораны, где у меня есть приятели-официанты, не просто обслуга, а именно приятели, ну, еще — друзья, с которыми интересно поболтать, хорошие книжки для чтения и раздумий и ты…
— Вот так ты себе представляешь рай?
— Да нет, конечно, это я так, пошутил. Дай время, я еще что-нибудь к этому прибавлю.
— Да ну тебя! — возмутилась Джилл. — И так голова кругом идет. Я совершенно запуталась. Ватикан, математический мир, Шептун — с ума сойти можно. Я уже порой склонна поверить, но бывают мгновения, когда я жутко злюсь на себя за это. Его святейшество говорил о чувстве реальности. Вот я живу здесь и знаю, что это реально, а иногда брожу одна, думаю об этом, и чувство реальности покидает меня, и я говорю себе, что это невозможно. Что об этом можно только мечтать. И ты, Джейсон, здесь, со мной. И это тоже из области невозможного…
Джейсон обнял ее, и она крепко прижалась к нему. Пламя танцевало в камине, вокруг было тихо, и казалось, весь мир тих и спокоен — за себя и за них двоих.
— Джейсон, я так счастлива…
— И я, Джилл. Давай так посидим еще.
— Ты бежал с Гастры и попал сюда. И я бежала. Не от кого-нибудь, не откуда-нибудь, даже не от себя самой. Просто бежала. Всю жизнь только и делала, что бежала…
— Ну вот… Теперь больше не бежишь… — говорил он, гладя ее по голове.
— Нет, не бегу. Ты рассказывал его святейшеству о монастырях на Древней Земле. Здесь наш монастырь — любимая работа, укрытие от суетного мира, счастье и покой в душе. Только… может быть, мне здесь не место?
— Это почему же?
— Ну… в древних монастырях женщин ведь не было?
— Вообще-то не было. Но время от времени монахам удавалось соблазнить кого-нибудь…
Пламя камина выхватило из темноты светящееся облачко пыли.