– С чего бы мне такую интимность вам доверять, – поинтересовался совершенно неприлично развеселившийся Костыль, – это ж всего на пару градусов ниже моих мыслей о твоих, милая, достоинствах, и мыслей, посещающих грязную распутную голову при одном взгляде на твой уютный за…
– А в морду? – поинтересовалась старлей, правда, лениво и явно устало.
– Да как скажешь, потом можно и в морду. Давно хотел спросить, Евгения… Да все стеснялся.
– Ну?
– Если нам с тобой останется, совершенно точно, жить не более пяти минут, могу ли рассчитывать на дьявольски горячее и, несомненно, прекраснейшее сплетение наших яростно любящих друг друга плотски тел?
– Может, тебе еще и татуировку на лопатке показать, встав раком перед этим?
– А возможно?
– Фигушки. Но про пять минут – подумаю.
– Чудесно.
Костыль подошел к караульным, пропускавшим пассажиров внутрь огороженного куска перрона. Да, у старшего на плече явно висело бывшее костылевское ружье, верно. Но Азамата напрягал дядька в кожанке и меховой шапке, с красной повязкой на руке. Что-то так и подсказывало – ему на переданное втихомолку оружие накласть. И жетоны тот затребует. И что тогда делать?
– Здравствуйте, мужчины! – Костыль расплылся в улыбке. – Как дела, настроение и бодрость духа, например?
И тут одновременно произошло три вещи.
Дядька с повязкой встопорщил колючие усы и открыл рот.
Даша вцепилась в локоть Азамата до боли.
Вылетело, полыхнуло пламенем окно в «Электричке».
– Ох, ты ж, ёперный театр… – протянул Костыль. – Там же подростки какие-то сидели. Девчушка с косами, такая вся в лисьей безрукавке… Красивая. Глазастая. Во-о-от с такими титьками. Капец сиськам, наверное… Как думаете?
Усатый, по-рыбьи молча захлопнув рот, не ответил. Оттолкнул трепача и бросился к занявшемуся составу-кабаку.
– Гриша, за старшего! – только и крикнул, убегая.
– Сволочь ты, Костыль, – пробурчал Гриша, поправив двустволку. – Аня и впрямь красивая. Обязательно было так вот? А если я тебя сейчас арестую?
– Хм… Григорий, это ты, конечно, можешь сделать. Но дай мне минуту времени – и я дам тебе пять тысяч причин этого не делать. М-мм?
Азамат, прикрывая Дашу, вцепился глазами в оставшихся двух караульных. Рука на топорище, Саблезуб, ощетинившись, готов к прыжку. Караульные, пока только подняв оружие, застыли в ответ.
– Излагай. – протянул явно жадный и подлый Григорий.
Костыль сморкнулся ему под ноги.
– Первое, мой друг, – договор есть договор. И тебя подтянут не меньше, чем меня. А с вон тем злым башкиром ссориться вы не станете, покромсает, а потом и показания даст. Верно говорю?