Гэли всхлипнула.
— Леди, будет лучше, если вы ответите, — вежливо сказал старый солдат, в руках которого появился метатель.
Девы, их двое!
— Мы ничего не забирали, — я выпрямилась, — Мы купили…
— Не надо, — попросил гвардеец, — будет только хуже.
Толстяк в меховой куртке ухмыльнулся, похоже, его это «хуже» очень даже устраивало, в пухлых руках появилось черное чирийское лезвие. Я не удержалась и коснулась его магией, по клинку прошлись голубоватые искры. Заговорено.
— Да пусть поупрямятся, — зубы толстяка казались желтыми, — Люблю строптивых, — он угрожающе шагнул вперед.
— Гэли, — позвала я.
— В сумке, — сразу поняла меня подруга, — Оно в сумке.
— Там! Быстрее! — раздался чей-то далекий крик.
Скоро здесь будет патруль, но для нас это «скоро» может и не наступить.
— Сумку быстро! — скомандовал гвардеец, взводя курок.
Я отпустила покачивающуюся подружку, огляделась. Дуло метателя переместилось с Гэли на меня. Вращающееся колесо сделало последний неспешный оборот и замерло. Сумки нигде не было, разве что…
Подскочив карете, я ухватилась за приступку, подтянулась, чувствуя, как трещит, зацепившаяся за рессору ткань юбки, и заглянула внутрь. Сумка валялась на противоположной дверце завалившегося набок экипажа. Я дернула подол, кажется, даже разорвав ткань, перегнулась через порог, вытянула руку и попыталась достать до ручки обычного дамского ридикюля. Самыми кончиками пальцев касаясь ее, но никак не могла ухватить. Каждую секунду ожидая, что кто-то из них, скорее всего толстяк, потеряет терпение, и в мою спину полетит пуля или нож. От напряжения, магия металась по замкнутому пространству кареты, касаясь светло-бежевой ткани, лакированного дерева, стекла, шелковых занавесок. Я не сдерживала ее, не до того было. Ридикюль удалось ухватить с третьего раза, когда я, пискнув, едва не свалилась внутрь, но с усилием вытащила сумку.
Костяная ручка казалась прохладной и скользкой, при свете дня на ее белой поверхности ярким пятном выделялись краснокирпичные отпечатки пальцев. Но это не моя кровь…
Я обернулась к Гэли, на боку подруги из коричневой куртки был вырван клок, совсем небольшой, но наружу торчали клочки рыжеватого меха, быстро пропитывающиеся кровью.
Подруга зажала рану ладонью и попыталась улыбнуться бледными губами.
— Напоролась на что-то, когда карета опрокинулась…
— Потом поболтаете, — прервал ее гвардеец, — Сумку, живо!
Вдалеке раздался топот ног. Истекали последние секунды. Вопрос в том для кого «последние»?
— Вам нужны наши покупки у Гикара? — громко спросила я, приподнимая ридикюль.