и никто не делал, мы просто поставили перед БЭК-кольцами задачу, они дали варианты ответов, варианты стали скрещиваться и размножаться, пока из всего этого что-то не вышло. Сотни тысяч поколений в секунду, гигантская невидимая эволюционная гонка в духе Дарвина, выживает сильнейший… под «сильнейшим» в данном случае понимается «способный извлечь сигнал из-под груды шума». Код, пишущий код. Больше поколений кода, чем поколений живших на Земле людей, как бы даже не больше, чем поколений всех живых существ. Числа, усложняющие сами себя, как ДНК. В непредсказуемости и есть основная красота, понимаете?
– Кажется, да, – согласился Крис. Красноречие Чарли было ему по душе. Ему всегда нравилось, когда в голосе интервьюируемого звучит истинная страсть.
– Я хочу сказать, что мы сделали нечто красивое и загадочное. Чрезвычайно красивое. И чрезвычайно зага- дочное.
– И оно сработало, – кивнул Крис. – Отделило сигнал от шума.
– Как всем известно, сработало. Сказать по правде, пока наконец не получилось, мы сомневались. Имели место несколько, как мы это называем, пороговых ситуаций. Когда все чуть было не пошло прахом. Сначала у вас прекрасное, чистое изображение, потом оно начинает распадаться, буквально пиксель за пикселем. Потеря осознаваемого сигнала. Однако всякий раз БЭК-кольца снова его вытягивали. Вообще без нашего участия, понимаете? Наши математики с ума сходили – очевидно, начиная с какого-то уровня осмысленный сигнал получить нельзя в принципе, слишком много потерь, однако машины продолжали его извлекать, словно кролика из шляпы. Пока наконец…
– Да-да.
– Пока наконец в один прекрасный день к нам в лабораторию не заявился мужик в дорогом костюме и не объявил: «Так, ребята, только что сообщили с самого верха: комплекс полностью прекратил передачу и отключился, можете тоже выключать свою технику и расходиться по домам». А моя начальница – я тогда работал с Келли Флетчер, она сейчас в Кроссбэнке – подняла голову от монитора и говорит: «Комплекс, может, и отключился, а данные продолжают идти».
Чарли дожевал сэндвич, вытер рот салфеткой и отодвинул стул.
– Наверное, в аппаратную уже можно.
В Кроссбэнке Крису довелось видеть БЭК-кольца с галереи. В саму аппаратную его тогда не пригласили.
Стерильный костюм оказался удобным, насколько это вообще возможно – воздух внутрь шел прохладный, стекло шлема было широким и прозрачным, – и тем не менее Крис испытывал в нем легкую клаустрофобию. Чарли провел гостя через дверь для персонала, и они попали в сюрреалистическую тишину аппаратного зала. Кольца представляли собой эмалированные цилиндры, каждое размером с грузовик. Они были установлены на изолирующих платформах, способных поглощать любую сейсмическую вибрацию, за исключением серьезных землетрясений. Странные и очень нежные устройства.