— Доброе утро. Боря у тебя ночевал?
Покачала головой, в глазах — тревога.
— Он вчера домой не вернулся. Вы собирались куда-то ехать?
Она метнулась к столу, быстро записала в коричневой тетради:
«В Питер. Он должен был взять билеты».
— Это похоже на трусливое бегство. Во-первых! — отчеканил Валентин. — Во-вторых: на какие деньги?
Он смотрел, как она лихорадочно пишет, и корил себя: «Что ж я цепляюсь к больному ребенку! Совсем озверел… А отчего она так больна? От кого?..»
«Боря заработал в „Страстоцвете“».
— За что это ему отвалили, а? — Нет, не мог он избавиться от раздражения. — Большие деньги?
Пожала плечами.
— Что он тебе сказал на прощание? Куда пошел?
«Возникло одно дело. Вернусь к ночи».
— Он здесь собирался ночевать?.. Ладно, дождемся известий от Варвары Григорьевны.
Дождались (каждый в своей комнате, разделенные безмолвием) к полудню: никто из знакомых, до которых дозвонилась бабушка, вот уже несколько дней Борю не видел; а научный руководитель его сообщил, что и на экзамен сегодня студент не явился.
— Мой мальчик в беде, я чувствую несомненно, — говорила старуха суховато, без истерики. — И задаю себе вопрос: не вы ли, Валентин Николаевич, втянули его в эту круговерть?
— Хотел бы я знать, кто втянул меня…
— Вы человек взрослый и, надеюсь, отвечаете за свои действия. Милости прошу ко мне, я должна все знать.
И они с Дашей поехали — молча, привычно, словно узники, скованные цепью болезни, так странно и таинственно поразившей девушку. С неба падал густой белоснежный покров, обращаясь в мутно-рыжую жижу под колесами (наступала краткая оттепель), но в уснувших измайловских садах властвовала суровая, чистая госпожа Зима. И показалось Валентину (в низкую теплую горницу прошли они — с огромным киотом в углу и пестрым разбросом карт на круглом столике), показалось вдруг, ни с того ни с сего, что и внук погиб. Именно так — следующая жертва.
— Знаю, что грех, и ему потворствую. — Старуха разом собрала глянцевитые картонки. — Нехорошо выходит, кругом пики. И в прошлом, и в настоящем.
— А в будущем?
— Про то не надо, еще хуже. Деточку на диван… вот сюда. Все молчит?.. Да, вижу. Что вы мне скажете?
— Утешить пока нечем…
— Давайте без смягчающих предисловий. О происходящем я знаю смутно, всего ничего. Но заметила: с месяц, даже больше — с ноября, Борю словно подменили.
— То есть? Его напугали?
— Моего внука? — Она глянула пренебрежительно. — Плохо вы его знаете.
— Плохо. Хотелось бы получше.
— Я могу быть пристрастна, но… юноша уединенный, сдержанный, глубокий. С детства увлечен историей, раскопками — теоретически, конечно — древними цивилизациями… Египет, Майя, Атлантида, марки собирал. Таких называют: кабинетный человек. Но он готовился всерьез к экспедициям — закалялся, занимался спортом. Вдруг стал порывистый, нервный, семь пятниц на неделе, горячечные мечты…