— В первый раз слышу. А сессия? Странно. Зачем, деточка? — вопросила Варвара Григорьевна, входя в свою комнату; Даша так и продолжала сидеть, поджав ноги, на диване. — Зачем вам Петербург?
Она старательно записала в тетради:
«Боря предложил, он хотел меня отвлечь».
— Это прекрасно, конечно, но на какие деньги? — Мысли бабушки работали в том же направлении, что и у сыщика. — И потом, убегать от врага? На Бориса не похоже. — Она стояла в дверном проеме, стройно вытянувшись, — настенные часы пробили три удара, — вдруг на глазах одряхлела, растерянно озираясь. — Кто меня позвал?
Валентин и Даша, также подошедшая к двери, глядели непонимающе.
— Кто из вас меня позвал?
— Мы не…
— Нет, не вы. Он.
— Кто?
— Он умер, я чувствую.
— Да кто?
— Мой внук.
Пристрастие к «красненькому»
Автомобиль притормозил, заехав на кромку тротуара. Валентин вышел, обогнул, склонился к окошечку.
— Хочешь послушать, как фирмачи врать будут?
Даша утомленно пожала плечами.
— Боюсь тебя одну в машине оставлять, понимаешь? Мне это место не нравится… — Он вдруг с беспокойством обернулся: кто-то выглядывает из-за белой шторки полуовального окна второго этажа… Серж. «Я его не сразу и узнал!» Угрожающая гримаса на красивом лице внезапно сменилась почти любезной улыбкой.
— Не нравится, — повторил Валентин. — Вот что. Подождешь меня в вестибюле, там удобные кресла. И охрана.
В просторных сенях слон Сема неожиданно легко и стремительно подскочил к ним, рванув пистолет из кобуры под мышкой.
— Стоять на месте!
— Ты что, парень, взбесился?
— Стоять, говорю!
Валентин усадил Дашу в креслице возле зеркала, пошел к лестнице под прицелом, повернул голову.
— Тебе приказали меня пристрелить?.. Давай! — И начал подниматься по ступенькам; сверху — бархатный бас бывшего актера:
— Сема, отставить!
Бизнесмен стоял на баллюстраде, отбрасывая гигантскую тень от тускло пламенеющего за спиной светильника.
— Валентин Николаевич, проходите!
— Да ну вас к черту! Дашу напугали.
Как бы не так! Даша рассмеялась беззвучно; она следила за происходящим сверкающими от возбуждения глазами.
— Ему можно доверить девочку?
— Ему-то? — Серж усмехнулся. — Ему — можно.
— А кому нельзя?.. Что у вас тут происходит?
— А Сема, между нами, большой дурак.
— Ну а все-таки?
— Плохой вы актер, Валентин Николаевич.
— А вы, я слыхал, хороший.
Какую-то секунду под красным светильником они смотрели глаза в глаза; коммерсант сдался первым, пояснив:
— Рэкетиры одолели.
В главном кабинете восседал в своем углу Дмитрий Петрович; Серж удалился в свой.
— О, кого я вижу! Милости просим.
— Милости? Меня Сема ваш чуть не пристрелил.