Не выдержав, резким движением распахнул дверь спортивного купе, вылез наружу, размял ноги. По всей округе распространялся запах гари… Прокашлялся. Вгляделся в жидкий ельник — он начинался сразу за обочиной… За ним — азиновский забор.
Вздрогнул: через ограду лез человек. Если он находился на территории Рустама на законных основаниях, чего бы ему покидать ее таким способом?!
Вадик медленно, потом все торопливее двинулся в глубь ельника. Человек, перелезавший через забор, был уверен: его никто не видит. Лесок необитаем. Засыпанная гравием дорога, проложенная в сторону трансформаторной будки, почти никогда не использовалась. Между забором и домом Азино — Слепян знал это — густой сад с высокими деревьями. Из окон перебирающегося через ограждение человека увидеть невозможно.
«Система видеонаблюдения, если есть, повреждена пожаром!» — осенило Вадика. Еще прибавил шагу, забирая чуть вправо — предполагал: человек двинется не к шоссе, а в дальнюю, самую густую часть ельника. Расстояние между ними сокращалось.
Человек не торопясь спустился на землю. Неловко припал при этом на одно колено, отряхнул джинсы, распрямился. В этот момент увидел приближавшегося Слепяна.
Расстояние между ними достаточно велико, чтобы Вадик толком мог разглядеть лицо злоумышленника. Тот мгновенно отвернулся, побежал вдоль забора. Фигура замелькала между елей. Слепян ринулся следом. В какое-то мгновение показалось, что прежде он уже видел этого человека. Чтобы подтвердить или опровергнуть догадку, должен был догнать его.
Огромная зала, оформленная еще более роскошно, чем фасад загадочного особняка, залита ярким сиянием нескольких десятков укрепленных на стенах и потолке светильников: массивный хрусталь, камень, позолота на металлических пластинах, оригинальный дизайн — все должно стоить немалых денег.
Но здешняя атмосфера Килину не понравилась — декор слишком криклив, на грани безвкусицы. Хотя в каждом предмете интерьера угадывалась эксклюзивная работа крупного мастера, все вместе они собраны дилетантом.
У дальней стены, украшенной одновременно и мозаикой, и несколькими картинами — сочетание, которое прежде Килин не встречал никогда, за массивным столом в кресле с высокой жесткой спинкой восседал пожилой человек, копавшийся пальцами обеих рук в тарелке.
Услышав шаги, повернулся, бросил короткий взгляд на вошедших — провожатый Килина чуть поотстал, пропуская Николая вперед. Человек за столом схватил лежавшую рядом с тарелкой белую тряпочную салфетку, принялся тщательно вытирать пальцы.
— Иван Александрович Турсунов… — остановившись, почтительно проговорил неприметный провожатый в черном костюме. Последние десять метров до сына следователя, после революции разбиравшего дело попрыгунчиков, Килин прошел один.