Мы предпочли ни о чем не расспрашивать, и так ясно: сначала магистр вытащил коллегу из-за решетки, потом выследил и убил клирика.
– Но вам еще одного человека переносить… – робко напомнила Юлиана.
Она подошла, взяла Лазавея за руку и начала водить свободной ладонью над телом мага. Тот тяжело вздохнул и слегка подвинулся, чтобы Юлиана могла сесть. Значит, дело плохо. Теперь, приглядевшись, видела неестественный, землистый цвет лица магистра, часто вздымающуюся грудь.
– Про человека Осунта разболтала? – чуть слышно поинтересовался Лазавей. – Не сегодня. И не завтра. Спасибо, Юлиана. – Он слабо улыбнулся и похлопал по ладони. – Расскажу магистру Аластасу о ваших успехах в целительстве.
Вздрогнув, испуганно уставилась на магистра. Он вдобавок ранен, а не просто устал? Вроде нет. Наверное, ушел в пресловутый нулевой магический резерв, когда маг начитает черпать силы в ущерб себе.
Стало стыдно за утреннюю выходку, за скандал тоже.
– Простите, – пробормотала я, потупившись. – Столько мороки со мной! Могла бы, промолчала и сидела бы в горах тихо. Деревенская идиотка.
– Чаю, Агния, будьте добры, – поторопил Лазавей. Он то ли не расслышал, то ли не пожелал принять извинения. – Крепкого и сладкого.
Страшно было спускаться одной, разговаривать с людьми, ни слова которых не понимаешь, но я пошла и добыла чай с тремя ложками сахара. Объяснилась на пальцах и при помощи картинок. Сахар положила сама.
После сладкого горячего питья и лечения Юлианы магистру Лазавею стало лучше. Он сел, поинтересовался, как у нас дела, и выпроводил из комнаты.
– Как ни прискорбно, девушки, сегодня без ужина, – извинился магистр.
Понимающе кивнули и оставили его наедине с Липнером. Ничего, переживем, благо плотно пообедали.
В комнате поджидал сюрприз. Осунта ничком лежала на постели, уткнувшись в подушку. При звуке шагов она подскочила, будто ее ужалила оса, и попыталась придать лицу насмешливо-злобное выражение. Увы, влажные волосы и неестественно блестящие глаза выдавали с головой.
Открыла рот от удивления.
Осунта умеет плакать? Так и есть, подушка влажная.
– Ну, что уставились? – гаркнула магистр Тшольке. – У меня на местную пыль аллергия.
Что такое аллергия, я понятия не имела. Какая разница, все равно Осунта лжет. Юлиана тоже не поверила, но возражать не стала: себе дороже.
Подумать только, Осунта Тшольке не стерва с ледяным сердцем, а тоже женщина! Плакала из-за мужика! Ну наорал, с кем не бывает? Мужчины любят кричать, усталый мужчина и вовсе рубит сплеча. Еще извиняться придет. Не знаю, есть ли между ними что-то, но придет.