По окончании этих формальностей по приглашению короля Филиппа встал герцог Бургундский и произнес громким и твердым голосом:
– По чести и совести признаю Иоанна Анжуйского виновным в смертоубийстве и измене, и присуждаю его, как изменника, к конфискации его имущества в пользу верховного властелина, а как убийцу – к усечению головы. Господа и пэры, я сказал, и слова мои сказаны по совести.
Одобрительный ропот последовал за этими словами, потому что большинство присутствующих баронов решились произнести такой же приговор. Те же, кто еще колебался, были увлечены общим примером, и приговор был единодушен.
Монжуа собирал голоса, Герен прочитал громко приговор. Тогда встал король. Положив скипетр на трон и обнажив меч, он воскликнул:
– Теперь к оружию, благородные пэры Франции! Как рыцари, мы обязаны исполнить приговор, произнесенный нами как судьями! Теперь не теряйте минуты на пустые слова и собирайте своих вассалов. Филипп Французский выступает против Иоанна Анжуйского с тем, чтобы привести в действие вами произнесенный вердикт, и ваш король призывает вас доставить вооруженную помощь. Генеральный пункт для сбора назначен в Шато-Гайяре, и смотр армии произведен будет ровно через десять дней под стенами этого города. Я всех вас буду там ожидать, благородные пэры, и если недостающие здесь – тут он указал рукой на незанятые места – и тогда не ответят на наше воззвание, то я заставлю их раскаяться, и не пройдет года, как они будут наказаны.
Пэры встали и отвечали королю восторженными криками. После этого Филипп спустился с трона и удалился из залы в сопровождении всех баронов, между тем как Монжуа со своими герольдами отправился по всему городу провозглашать приговор палаты пэров и воззвание ко всем вассалам присоединиться к королю для выполнения вердикта.
К назначенному сроку блистательная армия была собрана под стенами Шато-Гайяра, и Куси явился не из последних. Он спешил отмстить Иоанну Безземельному. В Париже его ничто не удерживало. Алиса была в безопасности в Ролльбуазском замке. Рана у графа д’Оверня исцелилась, но рассудок его снова помрачился, и Куси, поручив его присмотру верных оруженосцев, поспешил явиться к назначенному месту во главе танкарвильских вассалов.
Осень приближалась, но Филипп Август не менее деятельно вел войну. Даже зима не остановила его продвижения, которое почти повсюду сопровождалось победоносными действиями.
Находясь еще под влиянием негодования, возбужденного убийством Артура, и давно уже раздраженные бессмысленной жестокостью и развращенностью Иоанна Безземельного, английские бароны или отказались присоединиться к нему, или оказывали лишь незначительную помощь. Вследствие этого граф Солсбери, предводительствовавший англо-нормандской армией, вынужден был мало-помалу уступать врагам, далеко превосходившим его численностью, и несмотря на стойкое мужество, не мог вступить с ним в решительную битву.