Хрипя и задыхаясь, оппонент пытался оторвать мою руку, но силы были явно неравны. Его хилый организм, кроме дурных привычек, был сейчас ослаблен еще и моим воздействием, поэтому способность к сопротивлению у парня снизилась практически до нуля. Я все сильнее сжимала пальцы, а он лишь дергался на земле в тщетных попытках ослабить эту мертвую хватку.
— Дима… Дима Меченый, — просипел он, когда я почти перекрыла доступ воздуха в легкие.
— Как? Не слышу?
— Меченый! Ему звонил.
— Ну вот видишь, — умиротворенно проговорила я, отпуская его горло. — Вот и все. Все закончилось. Только и всего требовалось от тебя — пару слов сказать. А сколько времени потеряли. Морда вон у тебя вся разбитая. Нужно оно было тебе? Нет чтобы сразу…
— Он тебя порвет… на куски порежет, — потирая горло и с ненавистью глядя мне в лицо, пригрозил поверженный враг.
— Буду ждать. А вот что мне действительно интересно, на кой черт мы твоему Меченому сдались? На его место мы вроде не претендуем, конкурировать не собираемся.
— Хе-хе… На его место. Да тебе до этого места, как до неба. Не претендует она. Да Дима тебя на одну ладонь положит, другой прихлопнет. Мокрого места не останется.
— Так я поэтому и удивляюсь, — простодушно проговорила я. — Такой крутой парень, а охотится за какими-то шавками. В чем фишка?
— Хе-хе! Точно! Шавка ты и есть. Шалава прохожая. Дима тебя…
— Да, я помню — порежет на куски. Ты это уже говорил. Я спросила — почему?
— По кочану, — угрюмо буркнул парень. — Он мне не докладывает. Сказал, если увижу лоха этого или тачку его, чтоб набрал ему. Я набрал.
— А откуда ты знаешь это все? И лоха, и тачку. Видел, что ли, где-то?
— Видел. Вы когда возле котлована тусовались, мне ребята показали. Дима велел. Чтоб, если что, тоже знал.
— Вот оно как. Ребята, значит. Это уж не Грохот ли случайно?
Услышав эту кличку, парень вытаращил глаза от удивления.
— А ты что, Грохота знаешь?
— А я много чего знаю. Дима-то что, за старшего тут у вас? Типа, работодатель?
— Типа, — вновь нахмурился мой избитый друг. — Тебя не касается. Ты одно знай — Дима это так не оставит. Он тебя…
— Ладно, ладно. Надоел. Тебя как все-таки зовут-то?
— Никак.
Оставив своего несгибаемого приятеля в уютной тени деревьев, росших за туалетным строением, я прогулочным шагом направилась к главным воротам. На ходу я размышляла о новых данных, полученных столь жестким способом.
Мои предположения о том, что Меченый — одна из ключевых фигур в этом деле, полностью подтвердились, но подтверждение это скорее породило новые вопросы, чем дало ответ.
Мне приходилось кое-что слышать про так называемую «нищую мафию» — закрытую группу полуподпольных дельцов, раскручивающих довольно успешный бизнес на эксплуатации калек, грудных младенцев и опустившихся элементов вроде этого типа с палочкой. Львиную долю собранной милостыни эти бедолаги отдают паханам вроде Меченого, и, конечно, чтобы рулить в подобном бизнесе, нужно иметь совершенно определенные связи и соответствующую репутацию.