Я чувствовала, что ответ где-то на поверхности, что еще чуть-чуть, и я смогу ухватить его, но лишь только я протягивала руку, желанная разгадка ускользала как заколдованная.
Дело усложнялось тем, что в лицо я не видела ни человека, разговаривающего баритоном, ни его «мамку». Поэтому, даже посмотрев фотографии из давнего репортажа Аркадия, навряд ли смогу ответить на главный вопрос — те ли это мать с сыном, разговор которых я подслушала вчера ночью, или они не имеют к ним никакого отношения.
— Вот смотри, — наконец услышала я. — Вот здесь, видишь, трасса полностью забита машинами. Пока все стоят на светофоре, парень на дощечке проезжает по разделительной полосе и собирает, кто что подаст.
— Он что, отталкивается руками?
— Да, видишь, перчатки. Это чтобы не стереть руки до крови. За день так накатаешься — не то что в кровь, до кости сотрешь.
На фотографии был запечатлен довольно молодой парень, действительно вполне благообразной наружности, сидевший на доске с укрепленными на ней колесами. Трудно было определить, поджаты ли его ноги под себя или просто отсутствуют. В момент, когда был сделан снимок, он вопросительно смотрел в стекло водительской двери одного из автомобилей, стоявших в ряду.
— А вот здесь посмотри — это уже его мать.
Аркадий переместил курсор, и я увидела между рядами автомобилей сидевшую точно так же с поджатыми ногами женщину. Она была намного крупнее парня и едва умещалась на небольшой площади дощечки.
И мать, и сын внешне выглядели вполне прилично, в этом Аркадий был прав. Они никак не походили на отщепенцев, опустившихся на самое дно и вынужденных служить за еду и стакан водки.
— А ты, случайно, не знаешь, как ее зовут? — вдруг осенило меня.
— Увы! У меня, к сожалению, нет связей в социальных слоях, где обретаются всякие Меченые. Так что с паспортными данными этих людей я не знаком. Честно говоря, я даже не знаю, действительно ли они инвалиды или эти обрубки до колена — лишь умелая маскировка.
— Скорее всего, — сказала я. — Чтобы и у матери, и у сына аккурат по колено были отрезаны обе ноги — это как-то уж чересчур по-киношному.
— Может быть. Но с ногами или без ног, я думаю, они наверняка достойны лучшей участи, чем попрошайничество на автотрассе.
— После того как выложил фотографии, ты видел их там?
— Честно говоря, потом я долгое время не появлялся в Трубном. А месяца, наверное, через два или даже больше, сейчас трудно припомнить, когда я снова проезжал по этой трассе, там уже никого не было. Ни этого парня, ни его матери, ни кого-то еще.
Увлеченные беседой, мы не заметили, как пролетело время.