— Джекки, мне это не нравится, что ты делаешь?
Полина Сергеевна вышла из лифта и бесшумно отворила дверь.
Увлеченный воспоминаниями, Антон Михайлович не почувствовал прихода жены. Она неслышно появилась в гостиной и тоже стала смотреть на телеэкран.
А там ее муж и Джекки в праздничной крушинской толпе разговаривали друг с другом, не замечая никого вокруг.
Полина Сергеевна была не в силах оторваться от экрана.
— Знаешь, Женя, — говорил Каштанов, — человек может пройти мимо всего. Может упустить удачу, деньги, успех. Но он не имеет права пройти мимо любви. Это преступление против самого себя!..
— И против меня! — закончила его монолог Джекки.
— Это как понять, Каштан? — ледяным голосом спросила Полина Сергеевна. — Ты вернулся или опять заскочил на минутку — поглядеть видео?
Антон Михайлович вздрогнул, судорожно выключил видеомагнитофон и голосом побитой собаки сказал:
— Я вернулся.
— Сам приполз или тебя выгнали?
— И то, и другое.
— Будешь просить прощения?
— Прости меня, Полюшко-Поле! Ремонт ты сделала сногсшибательный!
Полина Сергеевна приняла решение.
— Значит так, не знаю, прощу ли я тебя когда-либо. Может, и прощу, через месяц или полгода. — Тут она вынула кассету из видеомагнитофона, направилась к двери и вышла на лестничную клетку. Каштанов понуро поплелся за ней.
— Я женщина добрая, ты знаешь!
— Добрая, конечно, добрая!
— Пойми, я лучше знаю, что тебе надо! Так вот, — и это категорически, — чтоб этой дамочки духу не было! Никаких встреч, никаких звонков! Понял, Дон Жуан почтенного возраста?
— Я понял.
Полина Сергеевна выкинула лирическую кассету в мусоропровод и с треском захлопнула крышку…
На следующее утро муж и жена мирно завтракали на уютной кухне. Каштанов зачерпнул ложкой овсяную кашу и поморщился:
— А можно, я поджарю яичницу и сделаю себе бутерброд с копченой колбасой?
Ответ он получил жесткий:
— Этого тебе нельзя было раньше, а теперь и подавно!
И Каштанов принялся расхлебывать кашу во всех смыслах этого выражения…
Прошло около трех месяцев. Шел крупный снег. Каштанов и Полина Сергеевна ехали в автомобиле по новогодней Москве. Антон Михайлович сидел за рулем, жена — рядом, на пассажирском сиденье, в элегантной шубе.
Машина Каштановых, уже знакомая нам «Фелиция», въехала в автомобильную пробку. Супруги видели зады стоящих впереди машин с горящими красными стоп-сигналами. Встречный поток также стоял, вернее, еле полз, и вдруг на встречной полосе рядом с каштановским автомобилем остановились белые ржавые «Жигули».
Так получилось, что обе машины встали рядом, одно шоферское окно напротив другого. За рулем «Жигулей» сидела Джекки в куртке-дубленке. Сначала журналистка не заметила доктора. Каштанов тоже не сразу увидел Джекки. Потом он повернул голову и понял, что она совсем рядом, буквально в полуметре от него. Антон Михайлович побледнел. Очевидно, почувствовав на себе чей-то взгляд, повернулась и Джекки. То, что Каштанов оказался так близко и так неожиданно, повергло ее в смятение.