— Ты всегда возвращаешься из своих командировок взвинченный, — заметила мама. — Успокой свои нервы. Пойди в тир и постреляй в цель!
— Пожалуй, сегодня я промахнусь! — сказал Деточкин.
Он чувствовал себя скорее мишенью, нежели стрелком.
Весь воскресный день он потратил на мучительные размышления: идти вечером на репетицию или избегнуть встречи с Максимом?
«Подозревает меня следователь или он заходил как товарищ по сцене?» Деточкин не мог перенести проклятой неизвестности и мужественно отправился во Дворец ставить точки над «i».
Когда Юрий Иванович объявился в зрительном зале, режиссер учинил ему скандал. Постановщик орал, что Деточкин подводит всю команду, что предстоит решающая игра, то бишь премьера, и что он переведет его в дублирующий состав! В заключение режиссер сунул ему в руку длинную шпагу и погнал на сцену биться с первым попавшимся.
Когда пришел Максим, режиссер заодно намылил шею и ему. Максим тоже получил оружие и был послан на сцену схватиться с Деточкиным, как и полагалось по сюжету.
Так они и встретились, со шпагами в руках.
— Защищайтесь, сударь! — угрожающе сказал Максим. Впервые в жизни он приступил к допросу на освещенной сцене и в берете с пером.
— К вашим услугам! — в тон ответил Деточкин, пытаясь прочесть на лице Максима свою судьбу.
Следователь был непроницаем. Он стал в позицию и почувствовал, как во внутреннем кармане прошелестело постановление об аресте.
Деточкин тоже принял позицию.
Шпаги их скрестились!
— Я имею честь напасть на вас! — жестко сказал Максим. — Где вы пропадали?
— Черт возьми! — крикнул Деточкин, скрывая волнение. Он не знал, что следователь был в Госстрахе, и допустил промах: — Я ездил в командировку!
В пылу сражения участники не замечали, что разыгрывают сцену скорее по Дюма, чем по Шекспиру. Режиссер не мог прийти в себя от изумления.
— Как здоровье любимого племянника? — безжалостно спросил следователь, делая свой главный выпад.
— Какого племянника? — бессмысленно запирался Юрий Иванович.
— А волчий капкан? А больная нога? А сигареты «Друг»? — наносил удар за ударом Максим.
Точка над «i» была поставлена, и не одна!
Юрий Иванович осознал, что попался. У него помутилось в глазах. Подберезовиков понял, что пора переходить к следующему акту пьесы, где главным действующим лицом станет вышеупомянутое постановление.
— Прекратите отсебятину! — закричал из зала взбешенный режиссер. — Во времена Шекспира не было сигарет «Друг». И потом, почему вы перешли на прозу?
Деточкин, продолжавший по инерции размахивать оружием, с перепугу хватил противника по голове. Бедный Максим сразу же рухнул как подкошенный.