Скитаясь со Смагиными, Марков случайно встретил бывшего крамовца, которому посчастливилось бежать из ЧК. Крамовец был одним из тех, кого захватил Алексей во время августовского рейда… Через верных людей Марков знал, что произошло в Алешках. Припоминая события двухгодичной давности, он начал понимать, что Алексей Михалев и тогда уже был причастен к неожиданному разоблачению фон Гревенец и ее казни накануне немецкого наступления.
Желание расплатиться с этим чекистом за Дину, за Крамова, за Гревенец, за его, Маркова, позор было в нем сильнее осторожности. Нет, в Херсоне он побывает!
Но для этого нужно было набраться терпения и продержаться еще хотя бы несколько месяцев. Со Смагиным это становилось труднее. От Филимонова можно уйти, помурыжить красных еще долгое время, но от крестьян не уйдешь! Смагины утратили популярность среди местного населения. Об этом свидетельствовала засада в селе, которое считалось вполне надежным. Теперь под ними загорится земля!
Ветер наваливался на хату. Дождь шипел в соломенной крыше. Несмотря на ненастье, рана сегодня болела меньше. Марков лежал в темной горнице на широкой семейной кровати, которую уступил ему гостеприимный Матуленко, и припоминал тайнички, где можно скрыться. Он вспомнил некую добрейшую офицерскую вдову, содержавшую лавчонку в Бобровом Куте, вспомнил ветеринарного фельдшера, живущего в Снегиревке, вспомнил еще кой-кого, кто, конечно, не откажет ему в приюте, если понадобится…
За стеной кряхтела и охала больная ревматизмом теща Матуленко. Сам староста с женой и дочерью - толстой некрасивой девкой с прыщавыми щеками - ушел пировать к Смагину. Марков был рад этому: хоть с разговорами не пристают - что будет, да скоро ли кончится, да как обернется…
Вдали хлопнули выстрелы. Марков прислушался. Разгулялись! Без стрельбы ее обходится ни одна пьянка Григория Смагина. Хоть бы сегодня удержался: деревню пугает. И так люди волками смотрят!
Выстрелы скоро прекратились. Марков долго лежал с закрытыми глазами, пока не начал задремывать.
Он очнулся оттого, что кто-то вошел в хату.
- Это ты, Прохорыч? - окликнул он.
- Я, - ответил Матуленко.
Он был не один. С ним, должно быть, пришел кто-то из смагинцев: Марков услышал стук подкованных каблуков по земляному полу.
- Кто там с тобой?
- Свои, - сказал Матуленко после небольшой паузы. - Григорий Владимыч до тебя прислал.
- Пусть идут сюда.
Вошли трое. Матуленко внес лампу.
Когда свет упал на того, что был ближе всех к кровати, Марков вскрикнул и сунул руку под подушку.
Перед ним стоял Алексей Михалев.