— Какая же?
— Об этом я лучше умолчу. Но путь, указанный Создателем, явно ведет не к славе или богатству, но к процветанию всего мира, не думаешь?
— Вам виднее, — согласился Сай. — Отец Дэм, а почему ты величаешь Венца Создателем? Ведь землю, воду, небо, людей и зверей сотворили давно, задолго до Его пришествия!
— Создателя зовут так не за это, — ответил я ему. — Он создал не нас, а веру в нашей душе. И тем самым Он создал нас такими, какие мы есть.
* * *
Смиренно откушав простого угощения, я собрался в дорогу. Деда уважил, отгостил, но долг все подталкивал в спину, не давая долго засиживаться. Я даже ни с кем из жителей деревни не успел познакомиться. Кто бы мне ни встретился, говорили «доброго дня, отче», и спешили дальше по своим делам. А чего им со мной лясы точить, урожай собран, пора обрабатывать да заготовки на зиму делать.
— Легких дорог тебе, отец Дэм, — пожелал мне Сах на прощанье, подкинув в числе прочих даров еще и кухонный ножик в ножнах, который я засунул в сапог. Несколько жителей, видимо, соседей, тоже вышли помахать ручкой и получить благословение.
— Спасибо вам, люди, за приют, — в свою очередь поклонился я. — И да пребудет с вами Венец во всех начинаниях.
После этих нехитрых слов, я взвалил сумку на плечо, поправил кинжал, взял в руки посох… Но не успел я сделать и первого шага в сторону тракта, как с дальней стороны деревни, куда я и направлялся, раздался топот и конское ржание. Удивившись — кому в таких местах нужно так спешить, чтобы загонять лошадей? — я присмотрелся вдаль, приложив ко лбу ладонь.
На улицу к дому старого Саха вылетел десяток всадников, одетых в одинаковую кожаную броню. У каждого за правым плечом торчала рукоять меча, а у предводителя аж две. Кони остановились, роняя пену, в двух шагах от меня.
— Как говорится, не ждали, — пробормотал я.
— Кто здесь старший? — прокричал всадник. — Нужно позаботиться о лошадях, да и в баньку бы неплохо сходить! Заплатим!
— Не серчай, воин, — поклонился дородный мужик из толпы, как я помнил, староста. — Да баня у нас общая, топится по субботам, а сейчас, вишь как, четверг. Овса насыплем, с собой еды дадим — и скачите себе далее.
— Кажется, я сказал: баню, — процедил всадник, горделиво глядя на старосту. — Не осерчает Создатель, кабы не в тот день люди помоются…
Тут я решил вмешаться. В другое время я бы и не стал возражать — ну подумаешь, баню лишний раз истопить, Венец на такое нарушение традиций внимания не обращает, а уж воинам да в походе и вовсе допущены разные послабления. Но то ли кинжал на бедре придал уверенности, то ли прошлая победа над гомлином, который раскидал бы этот десяток за пять ударов сердца, а может, важность моей миссии наполнила меня чувством справедливости…