Мы поболтали еще немного, и мать все же рассказала мне о своем ухажере, признавшись, что он действительно ей нравится. После мы распрощались. Мне стало намного легче. Теперь над мамой хотя бы не нависала угроза в виде ужасного диагноза…
На кухне засвистел чайник. Я поспешила на этот сигнал, вскочив с бортика ванной, которая уже наполнялась водой, поднимая пышную ароматную пену.
Огромная чашка горячего чая, беспощадно калорийные пирожные с кремом, которые я купила вчера, и моя довольная улыбка на лице. Подумав о том, что пора включить музыку и, в конце концов, позвонить Хейли, я развернулась, чтобы покинуть кухню, как тут мой взгляд неожиданно наткнулся на лист бумаги, сложенный вдвое. Он был оставлен у микроволновки, и это точно не моя работа. Я не забывала никаких своих конспектов, документов и прочего.
Отставив чашку и держа во второй руке покусанное пирожное, я взяла лист и развернула его.
«Прости, детка, у меня не вышло забрать тебя сегодня. Возникли неотложные дела. Но ты не скучай, я рядом. Проведи этот вечер, как тебе захочется. Твой Гарри».
Я не стала удивляться, на моем лице не отразилось ни одной эмоции. Я чувствовала, что осталась беспристрастна к обнаруженной записке. Я просто смяла ее и, распахнув дверцу под мойкой, выбросила этот комок бумаги в мусорное ведро.
Снова в моей руке кружка чая, во второй — кусок пирожного. Я ушла в комнату, чтобы посмотреть телевизор, пока наберется достаточно воды. Меня совсем не заботило то, что Стайлс был здесь в мое отсутствие. Я знала, что у него теперь есть ключи от моей квартиры и номер моего сотового. Он взял его еще там, в «Фелисити», я поняла это. Меня не пугало все, что он делал за моей спиной, выворачивая мою жизнь так, как ему выгодно, я боялась совсем другого. Того, что не могу ничего сделать ему в ответ. Я бессильна. У меня нет таких широких возможностей. Нет таких денег.
Банальный пример: Стайлс утащил меня из университета — все решили, что он мой парень и что мне действительно стало нехорошо. Никто не заподозрил его в чем-то плохом и противозаконном. Зато если бы я на глазах у всей публики запустила в Стайлса… чем-нибудь… да он бы меня… в порошок. Или, как минимум, в суд подал бы. Вот в чем разница между нами. И эта разница велика, словно черная пропасть, которая отделяет мою жизнь от его жизни. Стайлс не заботится об этой разнице, потому что у него свои планы, свои дела, свое прошлое, которое неумолимо связано с моим.
Я вдруг поймала себя на мысли, что холодею, вспоминая о Зейне. Мне совсем не хотелось думать о нем плохо, не разобравшись в случившемся, но очевидный факт его лжи вгонял меня в ступор. Я поверить не могла, что он постоянно лгал. И скрывал от меня что-то… Я не знала, как все это принять…