Его впустили без промедления.
– Госпожа Юлия у себя. Вас проводить?
– Спасибо, я помню дорогу.
Ковры. Полированный камень перил. Гобелены коридора. Призрачное свечение ионизированного воздуха.
– Добрый день, – раздался из-за двери голос Юлии.
Он поискал глазами камеру слежения, с помощью которой хозяйка засекла его приход, не нашел, мысленно махнул рукой и толкнул дверь.
– Я не помешал?
Настольный терминал работал в коннект-режиме. Занятая разговором, Юлия сделала выразительный жест, адресуя его гостю: мол, присядьте, обождите – я сейчас. Всем своим видом извиняясь за несвоевременное вторжение, Тарталья на цыпочках проследовал к креслу.
– …представляете? Безобразие! Задержали рейс на двое суток!
Голос показался Лючано знакомым. Он невольно глянул на голосферу, парившую над столом, и задохнулся от изумления. В сфере, с обычной для него экспрессией, размахивал руками, возмущался и брызгал слюной профессор Штильнер! Обильно поседевшие волосы, расчесанные на прямой пробор, двумя волнами парили над висками, напоминая конденсационный след за аэроглиссером. Дряблую кожу на щеках густо пронизали склеротические жилки, кончик носа побагровел от возбуждения. Но ни годы, ни крах любезных сердцу предприятий, ни очевидные итоги беспробудного пьянства не смогли угасить кипучей энергии Адольфа Фридриховича.
– Забастовка персонала у них, видите ли!
Тарталья на всякий случай ущипнул себя за мочку уха. Не грезим ли мы наяву? Не вернулись ли недавние видения?! – сейчас объявится Лука Шармаль, спляшет джигу…
Нет, профессор никуда не исчез.
– …билет на другой корабль. Одолжение! Вы представляете! Они, черт их побери, сделали мне одолжение! Голубушка, я смогу быть у вас не ранее, чем завтра пополудни! Как вы думаете, мне стоит подать жалобу на администрацию космопорта?!
– Успокойтесь, профессор, – Юлия так улыбнулась Штильнеру, что Лючано на миг позавидовал космобестиологу. – Не надо ни на кого жаловаться. Я компенсирую вам все издержки. На какой корабль вы взяли билет?
– Ах, сударыня, я же не из-за денег! Что деньги? – суета. Мне просто невтерпёж… Да, корабль! Эта лохань называется «Протей». Рейс LH 17/345. Прибытие на Террафиму…
«Точно, лохань! – Лючано вспомнил грузопассажирское корыто, на котором „Вертеп“ летел на Китту. – Прав гений…»
– Я сама уточню время прибытия. Вас встретят и проводят ко мне. Не волнуйтесь, один день задержки ничего не меняет. Надеюсь вскоре познакомиться с вами, как говорится, непосредственно.
– А уж я-то как надеюсь! – вскипел Штильнер. Во время задержки рейса он успел пропустить стаканчик-другой. И, право слово, это был не чай с малиновым вареньем. – Ох, простите! Они объявили начало посадки!