Саломатин бешено глянул на лже-Брагина, а тот вдруг оскалил зубы, непонятно чему радуясь.
— Ну… Ты… Хоть не уходи сразу! — тихо попросил Саломатин. — Пусть у тебя другое задание, которого я знать не должен, наверное, очень важное. Без тебя у нас не получится, — Саломатин внезапно подумал, что прогибается перед интендантом, но было не до гордости. — Ты свой у немцев, а нам следует знать, что они задумали. Не знаю, как тебя зовут по-настоящему…
— Савелий! — сказал уполномоченный. — Хорошее имя, да и люди привыкли. Савелий Ефимович Брагин, интендант.
— Ты это вправду? О генеральской должности? Среди партизан генералов не было.
— Были! — Крайнев едва не сказал: «Ковпак!» — Денис Давыдов, например. Кадровый офицер, гусар. Начинал войну в малых чинах, закончил генералом.
Саломатин внезапно ощутил слабость в ногах и опустился на лавку.
— Полежи! — предложил Брагин. — Спешить некуда.
Саломатин послушно вытянулся на жестких досках и прикрыл глаза. А Брагин-Крайнев вышел на улицу и присел на лавочку у калитки. Неизвестно откуда появилась Настя, присела рядом. В руках у нее была глиняная миска с семечками подсолнуха. Крайнев молча зачерпнул горсть, и некоторое время они сосредоточенно грызли семечки, сплевывая шелуху на землю.
— Ты заканчивала десятилетку в Городе? — внезапно спросил Крайнев.
— На квартире жила! — подтвердила Настя. — Комнату у Валентины Гавриловны снимала, учительницы. Папа ей за это сало, картошку возил, меду давал…
— Хорошо городских знаешь?
— Не всех.
— Расскажешь?
— О ком?
— Я скажу.
— Это вам для подпольной работы нужно? — страшным шепотом спросила Настя. — У вас и вправду задание?
— Подслушивала! — покачал головой Крайнев. — Ай-ай-ай!
Настя потупилась и покраснела.
— Комсомолка? — строго спросил Крайнев.
Настя покачала головой:
— Папа не разрешил.
— Что так?
— Не любит советскую власть. Его отец до революции арендатором был, небогатым. Папа рассказывал: дедушка был мастеровой, все умел, папа в него пошел. Дедушка очень хотел, чтоб дети в люди вышли, образование получили. Сына в гимназию отправил. Папа успел к началу войны окончить. Знает французский, латынь, греческий… Немецкий в плену выучил. Он на войну добровольцем пошел, вольноопределяющимися их называли. Прапорщиком стал… А как из плена вернулся, большевики чуть не расстреляли. Отец эксплуататор — людей на работу нанимал, сын — царский офицер… Запретили отцу в городах жить, только в деревне, а здесь даже в бригадиры не позволяли. Сторожем на ферму…
— Сторож должен говорить по-французски! — заметил Крайнев. — С коровами — самое то!