— Повторите, пожалуйста. Спасибо, Григорий.
Григорий, по-видимому, был этим доволен. Если, конечно, в принципе возможно, чтобы человек с разбитым сердцем был доволен.
— Только на этот раз принесите нам розовую водку, — попросила я.
— Клубничную? — уточнил Григорий.
— А она розовая?
— Да.
— Тогда клубничную.
— И я полагаю, нам надо решить, что мы будем есть.
— Хорошо, — согласилась я и взяла меню. Но тут принесли нашу клубничную водку, и она оказалась такой вкусной, что мы решили заказать еще по одной.
Появились две новых рюмки — с черносмородиновой водкой, — и мы их тут же опустошили.
— Как они быстро заканчиваются.
— Еще? — предложил Дэниел.
— Еще.
— А еда?
— Да, пора бы нам что-нибудь съесть. Ага, вон идет Дмитрий. Дмитрий, пожалуйста, сырой редьки, когда у вас будет время, — окликнула я его весело. И поняла вдруг, что у меня чудеснейшее настроение.
— Я должен тебе кое-что сказать, Люси, — обратился ко мне Дэниел с неожиданно серьезным видом.
— А, ну что ж, давай, — брякнула я. — Я уже решила было, что мне тут нравится, но ты прав, лучше не увлекаться.
— Извини, мне не надо было этого говорить. Забудь.
— Я не могу вот так взять и забыть, идиот. Теперь ты должен договорить.
— Ну хорошо, только тебе это не понравится.
— Говори.
— Это про Руфь.
— Говори!
— Это я бросил ее. А не она меня.
— Негодяй! Как ты мог?
— Понимаешь, мне стало ужасно скучно.
— Но ведь у нее такая большая грудь.
— Ну и что?
— И ты взял и просто сказал: «До свиданья, молочные железы»? — сказала я и прыснула, находя себя очень остроумной. Что случалось нечасто.
— Именно, — рассмеялся и Дэниел.
— Ты поступил отвратительно.
— Нет, Люси, я старался не обидеть ее.
— Она плакала?
— Нет.
— И все равно ты мерзавец.
Дэниел немного огорчился и чуть не заплакал. От водки мы оба стали очень эмоциональными.
— Зря я тебе все это рассказал, — насупился он. — Я знал, что ты не одобришь.
— Может, и так, но придется мне примириться с этим.
Я улыбнулась ему. Мне вдруг стало абсолютно наплевать на Руфь. И на все остальное тоже.
— Да ты философ, Люси.
— Угу, у меня сейчас философское настроение.
— Надо же, у меня тоже.
— Отчего это, как ты думаешь? От водки?
— Наверное.
— Я чувствую себя как-то необычно, Дэниел, мне грустно, как всегда, и в то же время я счастлива. Грустно счастлива.
— Знаю, — подхватил он. — У меня то же самое. Только я счастлив, как всегда, и в то же время мне грустно. Я счастливо грустен.
— Вот как чувствуют себя, должно быть, все эти русские, — опять хихикнула я. У меня кружилась голова, и я понимала, что говорю чушь, но меня это не волновало. Мне эта чушь казалась очень умной и важной. — Как ты думаешь, они пьют водку оттого, что они такие задумчивые и несчастные, или они такие задумчивые и несчастные оттого, что пьют водку?