Ложь всегда остается ложью! Какие бы эпитеты ей ни присваивали, какими бы словами ее ни оправдывали, она была и остается грешным деянием. «Святая ложь…» Что, произнесшие эти слова когда-то полагали, в неправде есть святость? Господь благословит говорящего неправду, нарушающего договоренности, лгущего? Бред!!! Никто бы никогда не хотел оказаться на месте обманутого! Увы, история знает немало примеров тому, как клятвопреступники позднее становились в глазах последующих поколений героями. Но вот о цене, заплаченной за грех одного многими иными, отчего-то повествуют редко…
…Вызов князя тверского на суд митрополита всея Руси с двоюродным братом Еремеем в Тверь привез архимандрит Павел вместе с боярином Дмитрием Зерновым. Они же вручили Михаилу и грамоту, в коей Алексий клятвенно обещал полную неприкосновенность обоим родственникам. Передача писем прошла благолепно в присутствии ближних тверских бояр. Клирик еще раз устно передал всем собравшимся слова Алексия: «Да не возбоится князь ехать в Москву, ибо я прикрою его своей духовной клятвою от любого посягательства насильственного!»
Михаил несколько дней проводил в раздумьях. Он понимал, что Алексий вновь попытается вырвать у него Городок в пользу Еремея, ибо любое ослабление Твери было на руку Москве. Долгие часы находился с владыкою тверским, расспрашивая того о предыдущем суде. Василий многое подсказал своему князю, а под конец посоветовал:
– Не ездил бы ты! То не духовный суд будет, а мирской. Алексий на себя бремя земной власти возложит, и оно застит очи его. Не сможет он быть беспристрастным во всем, что касается интересов Дмитрия Ивановича.
– Не ехать – значит война, – устало ответил Михаил. – Земля и без того обезлюдела от мора и нашествия недавнего. Новая рать совсем ее разорит. Дед мой во спасение земли тверской на смерть в Орду поехал, пример заботливого володетеля указав.
– А коли в поруб там угодишь?
– Алексию я верю! Не может духовный владыка именем Господа лгать!
Василий исподлобья глянул на тверского князя и лишь грустно покачал головой.
На следующий день, попрощавшись с женою и детьми, взяв с собою малую дружину и нескольких бояр, Михаил Александрович отбыл в Москву.
Новый белокаменный Кремль поразил всех тверичей. Величественная неприступность стен и башен, заполненные водою рвы невольно подавляли. Сын боярина Дмитро Онисим сблизился с князем и мечтательно произнес: