– Я обещал вам заботу и кров, а не принуждение, – почти рассердился на племянника Ригет, сам когда-то сдернувший из дома именно из-за отцовского произвола.
– Прости, дядь, это я не подумавши, – извинился Дэн, подмигнув Светлане, едва не подавившейся воздухом при вопросе про нечаянное замужество. Ей в голову мысли о возможности такого странного поступка не приходили.
– Не думать – привычка скверная, – наставительно констатировал Ригет и, отвернувшись от племянника, попросил Нерпата: – Будешь ручателем, как врата отворять пойдем?
– Куда ж я денусь? Вечно ты торопишься, – укорил жрец собеседника. – Кого в свидетели-то с собой привез?
– Вот, знакомься: служительница Зебата рыцарь Бельташ со своими верными спутниками Алоем, Кертом и Сартой. Валта я нанял на службу, вторым свидетелем сгодится.
– Хорошо, торопыга, лошадок-то с моей Морковкой оставь. Пусть передохнут.
Ригет только кивнул и вместе с Валтом повел повозку к маленькой пристройке у храма. Дэн между тем, пользуясь моментом и не считаясь с интересами жреца Ирната, насел на старика с отвлекающими вопросами:
– Дир, а почему у ваших лошадок такие съестные имена? Петрушка, Укроп, Морковка. Настоящий огород, а не конюшня.
– Хм, знаешь, малец, никогда прежде о том не задумывался, а ведь прав ты, так у нас и повелось, – огладил бородку Нерпат. – Если поразмыслить, то традиция идет от древнего благословения наших нив прекрасной Алхой. Она ведь не только за урожай, а и за приплод скотины отвечает.
– То есть для облегчения божественной работы по площадям? – осенила айтишника гениальная догадка. – Алхой одним легким движением руки может благословить все и всех, если оно зовется овощами, пусть и бегает на четырех?
– Как-то так, – с удивлением подтвердил жрец, впечатленный выводами паренька.
– Скажи, дир, а почему у замка храм Ирната, а не Алхой? – вступила в разговор и Света.
– Скажешь тоже, Светка, а как осаду или набеги соседей отбивать было? С колосками в руках и верхом на корове? – удивился Дэн.
– Деньес прав, – крякнул жрец, снова перехватив поудобнее отполированное многочисленными касаниями пальцев копье, как иной монах перебирал бы четки. – При замках всегда первым делом храм Ирната ставили, а уж потом и другие возводили, коль охота была. Это в городах на площадях храмы для всех богов воздвигали – на восемь сторон восемь храмов, и все равны, а у нас свой обычай, кровью политый.
– Многое прежде иначе было. Первым общий храм ставили – простой камень-алтарь с восемью чашами, а уж потом чаще всего храм о двух входах с четырьмя створами отстраивали, – неожиданно промолвила Бельташ, глядя на краснокирпичный дом-храм, но видя нечто свое из минувшего и давно осевшего прахом прошлого. – К Алхой и Зебату в первую дверь поклониться шли, к Ирнату и Илай во вторую входили…