– Ты моя девочка! Как живешь-то? Никогда ничего не рассказываешь.
– Да все нормально.
– Я рад, что ты так легко справилась с разводом. Боялся, что закиснешь совсем. А ты, вон, расцвела! Такая красивая… Прямо как Лиза…
– Пап, а ты очень сильно ее любил, да?
– Очень. Только давно это было. Но до сих пор болит. Мы ж поженились рано, Лизе двадцать было, мне двадцать два… Ее мать терпеть меня не могла. Ну, ты знаешь.
– Да, бабушка Лена тебя не жаловала. Пап, скажи… А как мама умерла? При родах, да?
– Откуда ты это взяла? – удивился отец. – Разве мы тебе не рассказывали?
– Не рассказывали.
– Ника, да что ты! Лиза умерла, когда тебе почти два годика было! Ты что, никогда не обращала внимания на дату смерти? На памятнике?
– Нет… Не знаю… Я была почему-то уверена, что при родах. И я… Я думала… Что она из-за меня умерла.
– Господи, девочка, ты что, винила себя в смерти матери? Все эти годы?
– Да, – прошептала Ника и вдруг заплакала навзрыд, уткнувшись в отцовское плечо.
Отец обнял ее и забормотал, сам чуть не плача:
– Да как же так?.. Если б я только знал… Бедная моя! Ты ни в чем не виновата. Нет, надо же такое придумать…
– Папа, – всхлипывая, сказала Ника, – расскажи мне, как это было. Пожалуйста!
И отец рассказал.
Это было трагическое совпадение нелепой случайности и преступной халатности. Второго мая молодая семья, приехавшая в гости к родителям Валеры, которые жили под Дмитровом, отправилась погулять. Папа Валера, мама Лиза и маленькая Вероника расположились у прудика: весна ранняя, солнце припекает, травка зеленеет – Лиза разулась и бегала босиком вокруг хохочущей Вероники, а Валера щелкал их фотоаппаратом. Это оказались последние снимки Лизы – она упала, запнувшись о торчащий из земли металлический штырь, и сломала ногу. Перелом был открытый, а в дмитровской больнице, куда ее привезла «Скорая», второй день праздновали Первомай, так что гипс наложили кое-как, толком не промыв рану. Начался сепсис, и Лиза умерла – когда медсестра наконец вызвала хирурга, он не смог ничего сделать.
Хоронили Лизу после Дня Победы, десятого мая. Мама Лизы упала в обморок у могилы, отец как-то держался. Подруги рыдали, а Валера был словно в тумане. Он плохо понимал, что происходит: с того самого момента, как вышедший к нему человек в белом халате, отводя глаза, произнес страшные слова о смерти Лизы, Валера чувствовал одну только боль, от которой не спасало ничего. Водка его не брала – на поминках он пил стопку за стопкой, не чувствуя вкуса, и бессмысленно смотрел в пространство, пока его не вывел из ступора крик тещи. Состоялась безобразная сцена: Елена Андреевна билась в истерике, обвиняя зятя в смерти Лизы: не уберег!