– Доктор Йокин, поверьте, она не хочет нашей помощи, потому что на сегодняшний момент мы не можем ей помочь!
– Нет! Она перестала ее ждать!
Решительное заявление Йокина, больше походившее на обвинение, словно поставило точку. В кабинете повисло молчание. Медный маятник в старинных часах размеренно отбивал секунды, точно таймер на бомбе, и двое мужчин – профессионалы своего дела – хладнокровно ожидали развязки. Калев, используя свое главенство, решил взять инициативу на себя и закончить разговор.
– Вы отличный специалист, доктор Йокин. Я дал Вам дело Нины в надежде, что она, возможно, снова захочет попробовать побороть болезнь. Но, насколько мне известно, за прошедшие сеансы Нина так с Вами и не заговорила.
– Ну, разумеется! Мне нужно больше времени! Она еще недостаточно узнала меня!
– Поверьте, она уже знает о Вас все, что можно.
Зорий раздраженно фыркнул. Калев определенно не знал схему работы гипнолога.
– Доктор Йокин, при всем своем уважении к Вам, как к ценному специалисту нашей лечебницы, я вычеркиваю Нину Эстер из списка вашей экспериментальной группы.
Йокин выпучил глаза. Вот он – козырь! Вот, что Калев прятал в рукаве!
– Вы не посмеете! – только и смог выговорить Йокин.
– Я все-таки главврач, – Калев продолжал сохранять невозмутимое спокойствие.
– Это невероятно! – Йокин даже встал от негодования, – Вы кощунственно нарушаете клятву Гиппократа! Вся лечебница нарушает, и Вы закрываете на это глаза! Вы бросаете пациента на произвол судьбы! Вы не пытаетесь ей помочь! Я сообщу в судебную медицинскую комиссию о вопиющем нарушении человеческих прав здесь!
– Я бы на Вашем месте, доктор, несколько раз подумал, прежде чем делать это, – Калев начал терять терпение, ведь никому не нравятся угрозы. – Вам здесь предоставлена исключительная экспериментальная площадка для методов лечения, которые до сих пор не признаются серьезными повсеместно! Не забывайте, какой шанс я Вам дал, в то время как другие более менее уважаемые учреждения отвергли Ваши работы, едва дочитав название титульного листа!
Йокин покраснел так, что краснее него был лишь старинный массивный стол из тиса. Он отчаянно пытался придумать еще какой-либо аргумент, лишь бы оставить последнее слово за собой. Но тут нечего было даже думать, козырь Калева был прекрасным завершением их разговора. Поняв, что бой проигран, Йокин резко развернулся на каблуках и зашагал прочь из кабинета главврача.
Освещенные солнцем коридоры, уже не казались такими светлыми и жизнеутверждающими. По дороге Йокин даже чуть не сбил с ног медсестру, опомнившись лишь, когда звук рассыпанных таблеток заставил стать эпицентром внимания докторов и пациентов. Пробормотав невнятные извинения, Йокин не удосужился помочь бедняге и исчез за углом.