Я глубоко вздохнула, стараясь, чтобы это прозвучало раздраженно, потом повернула голову обратно и положила ее на его живот.
Тейт продолжал пропускать мои волосы сквозь пальцы.
Я положила ладонь ему на живот и легла на нее щекой.
Я проследила взглядом его длинные ноги, миновав скрещенные голые ступни, и мы с Тейтом стали смотреть телевизор.
Тейт продолжал перебирать мои волосы, и я заснула.
* * *
«Но, черт, Лори, как же хорошо быть дома».
Эти слова всплыли в моем сознании, мои глаза открылись, и я увидела, что в номере темно.
К моей спине прижималось теплое тело, обняв меня рукой, и это был не Вуд.
Я находилась в гостиничном номере в Индианаполисе с Тейтом.
Я крепко зажмурилась.
Вот вам и большая кровать. Мы занимали только четверть.
Судя по тому, как я проснулась, я поняла, что больше не засну. Так что я как можно осторожнее выскользнула из-под руки Тейта и из кровати. Дойдя до своей сумки, я как можно тише подняла ее и отнесла в ванную. Я не включала свет, пока не закрыла дверь. Потом я открыла сумку, покопалась в ней, нашла свои вещи и запоздало смыла с лица косметику, нанесла увлажняющий крем и почистила зубы. Потом я задвинула сумку под раковину, выключила свет и осторожно прошла к креслу возле окна.
Если я свернусь в нем и в конце концов засну, то мне будет удобно, и я не разбужу Тейта.
Поэтому я свернулась клубочком и стала смотреть в окно на огни города — к счастью, Тейт не закрыл шторы, — стараясь очистить голову.
— Крутышка, — окликнул Тейт.
Блин.
— Извини, я тебя разбудила? — прошептала я.
— Вернись в кровать, — приказал он.
— Нет, Капитан, мне не спится. Я в порядке, такое часто бывает. Просто не обращай на меня внимания.
— Вернись в кровать, — повторил он.
— Правда, я...
Я замолчала, потому что увидела, как он откинул одеяло, потом увидела его обнаженную грудь в свете городских огней, проникавшем в окно, и этот вид загипнотизировал меня еще больше, чем телевизор. Так сильно, что я не осознавала, что он делает, пока он не взял меня на руки и не понес обратно к кровати. Не сильно церемонясь, он опустил меня на кровать, так что я аж подпрыгнула, после чего подвинул дальше, и я отползла от его коленки, когда он лег следом.
Накрывая нас одеялом, он повторил:
— Я же сказал, вернись в кровать.
— Тебе не захочется, чтобы я была здесь, — подсказала я.
Он проигнорировал мое замечание и спросил:
— Что тебя разбудило?
— Что, прости?
— Почему ты проснулась?
— У меня в голове крутятся разные мысли и будят меня.
— Что именно?
— Много чего.
— А сегодня что?
О Господи, я не могу ему сказать.
— Просто... Я хочу, чтобы папа поправился. Я почти не связывалась с ними, пока колесила по стране, разбиралась в себе, мне нужно было побыть в одиночестве и найти то, что я искала. Я знала, что они с мамой и Каролиной беспокоились. Очень беспокоились. В последнее время я стала звонить им, но последний раз я разговаривала с папой через электронную почту, — соврала я. — Я хочу услышать его голос. — А это уже была правда.