Когда я вышел из личного кабинета, Джордан стоял у окна, снова разглядывая свои владения.
– Ты был прав, – сказал я. – Я глубоко потрясен.
– Видишь ли, я достаю экзотических девушек, – сказал он таким тоном, будто главная проблема заключалась в этом. – Есть одна фирма в Сиракузах…
– Дело не в этом, – сказал я.
– Знаю, – согласился Джордан, стараясь держать себя в руках под моим пристальным взглядом.
– Ты это сам снимал? – спросил я, зная, что некоторые любят документировать свои любовные похождения.
– Я понятия не имею, кто это снимал, – покачал головой он. – Диск пришел по почте.
Он протянул мне конверт. Конверт был адресован Алисии Верлен в почтовое отделение в Сиракузах. Обратный адрес отсутствовал. Судя по штемпелю, письмо было отправлено два дня назад из Нью-Йорка.
– Ну, это уже что-то, – сказал я, указывая на штемпель. – Это сужает круг подозреваемых приблизительно до двенадцати миллионов человек.
Джордан напрягся на мгновение, но ничего не сказал. Я снова осмотрел конверт. Он был вскрыт ножом. Внутри лежал листок бумаги, сложенный втрое.
– Ты сам вскрывал конверт? – спросил я.
– Да, – кивнул Джордан. – Слава богу.
Достав маленькую лупу, всегда имеющуюся у меня в нагрудном кармане, я изучил почерк, которым был написан адрес. Он был неуклюжий, кособокий, словно человек выводил буквы левой рукой.
– Письмо пришло в специальный почтовый ящик, который у меня имеется, – сказал Джордан. – Когда я заказываю… разные вещи, я делаю это от вымышленного имени.
– Я так понимаю, ты у нас Алисия Верлен.
Поморщившись, Лэнгфорд кивнул.
– Внутри письмо с угрозами. Я получил его вчера.
Я развернул листок. Слова были выведены красными чернилами; почерк соответствовал тому, что был на конверте. На первый взгляд казалось, что это писал человек, восстанавливающийся после серьезного инсульта. Строчки были неровные, корявые:
«Алисия, если хочешь избежать публичного позора, который станет следствием этого грязного эпизода, выплати нам пять миллионов долларов в соответствии с инструкциями, которые найдешь в этом конверте. Если не сделаешь это к пяти часам в воскресенье, копии фильма отправятся во все новостные агентства страны».
– Все это выглядит так буднично, черт побери, – озадаченно произнес Джордан. – Словно напоминание от коллекторского агентства.
– Почему завтра до пяти часов? – спросил я.
– Не имею ни малейшего понятия.
– Это же накануне совещания, на котором ты должен объявить о пожертвовании Уитли, – сказал я. – Вполне возможно, его смерть и этот шантаж связаны между собой. Если найти ответ на одно, может быть, это даст ответ и на другое.