— Легче легкого, — заявил Крячко. — Вспомни, как я познакомился с Платоном Константиновичем. Мне всего-то и нужно было полчаса посидеть с ним в кафе, и вот мы уже лучшие друзья. Кстати, вчера он мне звонил, интервью выпрашивал.
— Быть может, есть смысл встретиться с ним повторно, — задумчиво проговорил Лев. — Прощупать, не он ли наш тайный осведомитель. Хотя, если подумать, есть в нашем списке и более подходящие кандидатуры.
— Ты о ком? — спросил Крячко.
— Да хотя бы о том, кто подписывается псевдонимом «Швед», — ответил Гуров.
— Помню, помню, — развеселился Крячко. — Подпись английским шрифтом, статьи с подвывертом, и слог такой вычурный, как будто автор решил все стили зараз в одну статью впихнуть.
— Тем не менее, если проанализировать собранный Валерой материал, именно эти статьи обращают на себя особое внимание, — заметил Гуров. — Кто первым упомянул о значении цифр под вопросительным знаком? Или кто написал про сарай, в котором держали редактора? А откуда он узнал о том, что, прежде чем убить, Хвана раздели? Как знать, возможно, это обоюдовыгодный симбиоз? Друг другу информацию сливают: Швед убийце новости, полученные из официальных источников, а тот ему в ответ подробности об убийствах.
— Так вы предполагаете, что Швед знает имя убийцы? — не выдержав, выдал Жаворонков.
— Нет, конечно, — ответил Гуров. — Совсем не обязательно сообщать журналисту, откуда именно у тебя сведения. Информированный источник, так они называют осведомителей в своих статьях, раскрывать не в их интересах.
— Лева, ты помнишь, кто скрывается под псевдонимом «Швед»? — спросил Крячко.
— Я помню, — ответил за Гурова Жаворонков. — Это Зиновий Топырин, сотрудник газеты «Только факты».
На мгновение в кабинете повисла тишина. Взгляды Крячко и Гурова встретились.
— Ты думаешь о том же, о чем и я? — тихо проговорил Стас.
— Идеальный вариант, — кивнул Лев. — Если бы не одно «но».
— Что тебя смущает? Поехали к Шведу-Топырину! Надавим на него как следует, и он расколется.
— Уж больно он нерешительный для подобной роли. — В голосе Гурова звучало сомнение. — Я бы назвал его никчемным человечком. Машину шефа на месте преступления не заметил, слов информатора, что сообщил об убийстве, не запомнил. Мужской голос от женского и то не смог отличить.
— Кстати, о том, что звонила женщина, сообщил только он. Во всех остальных случаях говорил мужчина. Это ли не зацепка? — вставил Крячко. — Он хотел отвести подозрение от своего информатора. Подумал, если скажет, что звонила женщина, ее мы и будем искать.
— Но это же глупо, — заметил Жаворонков. — Если в одиннадцати случаях речь шла о мужчине, показания Топырина автоматически вызовут подозрение.