— Но шиномонтаж реальный, клянусь, — не унимался Ерохин, — Я у них переобувался не так давно, приметил, что есть услуга по выезду. Для себя и записал на всякий случай. Правда, я…
— Серьезно? Никогда не меняли колесо? — хихикнула я, перебивая.
Он помотал головой, стал оправдываться:
— Нет, в теории я, конечно, знаю, но применять на практике не доводилось.
— В теории и я знаю. Облажаться боялись?
Подбор слов не самый лучший с моей стороны, но чего терять? Осталось только обвинить Ерохина в смерти Кеннеди и повесить ответственность за голод в Судане. Все остальное я уже ему приписала. А он в свою очередь добил меня чистосердечным признанием:
— Конечно, боялся. Представляете, если бы начал… и не смог.
— О-о-о, да. Это кошмар любого мужчины, — совсем распоясалась я, перейдя на пошлые намеки.
А Ерохин, похоже, шутку оценил, рассмеялся. Он погладил мои ладони пальцами, отпустил. Жест был дружеским, мимолетным. Я не успела смутиться. Даниил Ильич поднялся.
— Выходите что ли, будем вместе производить замену. Смотрю, домкрат уже на месте.
— Это было не сложно, — похвасталась я.
— И что же вас остановило от дальнейших подвигов?
— Ключ, Даниил Ильич. У меня почему-то нет ключа в машине, — объясняла я, выбираясь и семеня за ним к раскрытому багажнику.
— Как? Баллонника? Он вроде идет в комплекте.
Я развела руками.
— Значит у меня недокомплект.
Папа бы обязательно ввернул, что у меня и недомашина, а Ерохин лишь тактично кивнул.
— Понятно. Давайте тогда воспользуемся моим.
Я оценила диаметр «башмаков» на его машине, засомневалась.
— У вас колеса большие. Вдруг не подойдет?
— Ключ вроде типовой, — неуверенно предположил Ерохин.
— А говорили, что в теории разбираетесь, — опять не смогла я промолчать.
Он зыркнул на меня из-под бровей. Я даже была готова услышать рычание, но не сбылось. Босс нырнул в свой багажник, долго там что-то перекладывал, копался, пару раз выругался, но не крепко, как-то даже интеллигентно. Ремкомплект нашелся на самом дне. Ерохин вытащил ключ, словно Буратино похвастался, подняв в воздух.
— Вот. Нашел.
— Супер. Все самое сложное позади, — я никак не могла отпустить сарказм.
— И что я вам плохого сделал, Елена?
Он взглянул на меня с легким упреком. Осуждения и обиды в его глазах было ровно столько, чтобы мне стало стыдно за свое поведение, но меньше, чтобы считать его нежным ранимым цветочком. Я прикусила губу и язык, чтобы не ляпнуть ничего лишнего более. Буду молчать — это золотое правило.
Ерохин же, прежде чем заняться колесом, положил ключ рядом с домкратом, снял пиджак. Я не могла не оценить широкие плечи и узкую талию, которая подчёркивала рубашка модного покроя. Даже запонки рассмотрела. Вряд ли это серебро, скорее платина. Вместе с ботинками они точно переплюнут по цене мой Матиз.