– Я удивился, когда ты позвонила сегодня, – сказал Дэниел. – Во время нашего последнего разговора ты попросила больше не искать встреч с тобой. Это было нелегко, но я хочу только того, что лучше для тебя, Маура. И всегда только этого хотел.
– Дэниел, речь не о нас. Это насчет…
– Принести вам что-нибудь, сэр?
Они оба подняли голову и увидели официантку возле их столика.
– Кофе, пожалуйста, – попросил Дэниел.
Они молчали, пока официантка наливала кофе ему и доливала Мауре. Что подумала она об этой странной паре, молча сидящей с мрачным видом в кабинке? Возможно, она предположила, что это пасторская беседа, что Маура ищет слов утешения у своего священника? Или эта женщина видит больше, понимает больше?
Только после того, как официантка ушла, Маура сказала Дэниелу:
– Я позвонила тебе, потому что в ходе расследования кое-что всплыло. Мне нужно твое мнение.
– О чем?
– Можешь посмотреть на это? Скажи, что тебе приходит в голову при первом взгляде.
Он нахмурился, глядя на фотографии:
– Почему ты показываешь мне это?
– Имя жертвы – Тимоти Макдугал. Его тело нашли на пристани Джеффриз-Пойнт в канун Рождества. У полиции пока нет никаких ниточек, никаких подозреваемых.
– Я не уверен, что могу тебе чем-то помочь.
– Просто держи это изображение в голове. А теперь посмотри на это.
Она подсунула ему фотографию тела Кассандры Койл. Крупный план с двумя дырами в тех местах, где прежде были глаза. Пока Дэниел смотрел, Маура молчала – ждала, не осенит ли его какое-нибудь откровение. Наконец он поднял на нее удивленные глаза:
– Луция Сиракузская.
Она кивнула:
– Именно о ней я и подумала.
– Ты никогда не ходишь в церковь, но тебе не чужда эта символика.
– Мои родители были католиками, и… – Она помедлила, не желая выдавать свою тайну. – Ты этого не знаешь, но я приходила в твою церковь – посидеть, подумать. Иногда, кроме меня, там никого не было. Последняя скамья слева – там я всегда садилась.
– Зачем? Если ты даже не верующая?
– Я хотела почувствовать себя рядом с тобой. Даже когда тебя там не было.
Он потянулся через стол и прикоснулся к ее руке:
– Маура…
– Рядом со скамьей, на которой я сидела, на левой стене есть витражные окна с изображениями святых. Я смотрела на эти окна и думала об их жизни. О том, как они страдали. Как ни странно, я находила в этом утешение, потому что их мученичество заставляло меня думать о тех благодатях, которые получила я. В особенности запомнилось мне одно окно. На нем был изображен человек с привязанными к столбу руками и устремленным в небеса взглядом. Человек, пронзенный стрелами.