В ответ на стук, корни дерева зашевелились, отпуская моего несчастного брата, и Лежик безвольно свалился на землю. Данья равнодушно переступила через инкуба и склонилась над чашей.
Я же метнулась к Лежику и с замиранием сердца прижала ладони к его шее: пульс есть! Слабенький… но инкуб жив. Ресницы Лежки задрожали, губы шевельнулись, произнося безмолвное «Мара». Я потянулась было за аптечкой, чтобы заново наложить повязку, но брат вцепился в подол моей футболки, другая рука его исчезла в кармане брюк, но так и не сумев вытащить что-то, Лежка безвольно обмяк.
Поспешно потянула его руку, тонкая кисть выскользнула из кармана, и я увидела сжатый в пальцах инкуба сотовый. Покосилась на Данью, — та, не обращая на меня внимания, осторожно, стараясь не расплескать кровь инкуба, поднимала сосуд, — и приблизила экран к глазам.
«Готов пожертвовать пару литров крови ради сестры? — прочитала я сообщение Генриха, и шея похолодела от страха. — Проводи Данью до её дома и постарайся удержать как можно дольше».
Рука безвольно опустилась: Генрих всё это спланировал? И запретил мне выходить из номера. Но как я могла оставаться там, когда брат в опасности? Сердце заколотилось так сильно, что стало трудно дышать. Я сжала зубы и с ненавистью покосилась на Данью.
— Так ты на самом деле зверун?! — зло проговорила я. — А притворялась ведьмой… Тварь! Генрих сожжёт тебя!
Данья равнодушно покосилась на меня и едва заметно пожала плечами:
— Не думаю. Ты сама убедила инститора, что я простая ведьма. Сейчас он героически сражается с некромагом…
Я хотела выпалить, что инститор не так-то прост, но прикусила губу: лучше промолчать, ведь понятия не имею, что происходит. Похоже, Генрих лишь сделал вид, что поверил Данье. Но для чего?
Покосилась на брата: инкуб прерывисто дышал, бледные губы приоткрыты. В горле защипало, в носу стало мокро: Лежка ради меня добровольно пошёл со зверуном! Я погладила брата по плечу, — держись! — и, подтянув аптечку, вытряхнула содержимое на землю. Прикрепив на рану инкуба повязку, судорожно размышляла, зачем Лежик показал мне сообщение. Может, пытался намекнуть, чтобы я потянула время? Оказав брату первую помощь, решительно выпрямилась.
— Что ты задумала? — спросила я, наблюдая за тем, как Данья осторожно поливает кровью ствол дерева. Добавила как можно громче: — Я знаю, что та пятнистая кошка — это ты! Что? Уже бросила своего хозяина или ещё прислуживаешь ему?
Данья замерла, — кровь перестала литься на ствол, — и метнула на меня злой взгляд:
— Я никому не прислуживаю! Ещё чего! Лишь подыграла… Меня нагло призвали, чтобы провернуть фокус с воскрешением дохлой подружки. — Она обвела жёстким взглядом «невест» и самодовольно ухмыльнулась: — Слепая любовь! Но некромага ждёт разочарование. Посмертно! А я получу, что хочу. Не зря же я рискнула сунуться в столицу за инкубом. А его сестричка оказалась ведьмой, которая прекрасно подошла на роль седьмой «невесты» некромага. Вот только не учла, что ты такая бестолковая. Едва не убила меня! — Она протянула мне чашу и приказала: — Пей!