Свартхёвди лишь головой мотал. Не верить мне он не мог, но в его понимании лучники – это так, вспомогательные войска, не способные по-настоящему влиять на победу. Ее определяет тяжелая пехота.
Однако мой побратим хоть и выглядит тупым громилой с медвежьими глазками, мясистым носярой и мощной волосатой челюстью, но соображает отлично. И это даже без поправок на молодость.
– В этом что-то есть, – проговорил он. – Помню, помню, как ты гонял дренгов с луками. Поначалу выглядело неплохо. Но то были наши, сёлундские парни, а это же лесовики. Даже лучшие их них – смазка для киля[13].
Я усмехнулся:
– То – я, а то – Бури. Хочешь увидеть разницу?
– Шутишь? Еще как хочу!
– Тогда пойдем.
– Ого! А ты их неплохо приодел! – одобрил Медвежонок, когда наш кирьяльский отряд выстроился для «инспекции».
– Они сами приоделись, – возразил я. – Помнишь Водимира?
– Еще бы!
– А теперь забудь.
– Ты его убил?
– Можно сказать и так. Урод украл Зарю.
Историю наших ладожских приключений я приберег для вечернего пира.
– Я многого не знаю, – заметил Медвежонок. – Но, думаю, ты расскажешь. Потом. Что ты мне хотел показать?
– Видишь ту мишень? – Я показал на бурдюк из кабаньей шкуры, набитый соломой и прикрытый учебным щитом-деревяшкой.
– Вижу. Хочешь сказать, что они в него попадут? И что? Я и сам в него попасть могу. Тут шагов шестьдесят всего.
– Конечно, можешь, – согласился я. – Выбери троих.
Медвежонок прошелся вдоль строя:
– Ты, ты и ты!
Поскольку мое знание местного языка было еще хуже, чем их знание – скандинавского, то я прибег к помощи командира-посредника:
– Тулб, скажи им: по три хорошие стрелы – в ту мишень. Пусть не опозорятся. Мой брат будет смотреть.
Парни прониклись. Я понял это по тому, как долго и тщательно они выбирали стрелы.
А вот отстрелялись быстро. Пять секунд – и девять стрел прошили центр учебного щита в том месте, где у обычного – умбон. Разброс от центра – сантиметров пять, не больше.
– Неплохо! – одобрил Медвежонок.
– Отлично! – возразил я. – Пойдем-ка, глянем, что получилось.
– Ну, ты так можешь? – спросил я, когда Свархёвди заглянул за щит и увидел привязанный к нему бурдюк. Все девять стрел пробили не только щит, но и бурдюк, а две так даже прошили кабанью шкуру дважды и показали жала с той стороны бурдюка.
Медвежонок почесал бороду в задумчивости. Он знал прочность кабаньей шкуры. И ответил честно:
– Нет, брат, так я не могу. Но разве враг станет ждать, когда его подстрелят?
Я мог бы возразить: мол, в строю особо не побегаешь. Или напомнить, с какой скоростью стреляли парни. Но решил: пусть прочувствует на своей шкуре. Так будет доходчивей.