— Мы будем. Говори, куда и во сколько?
Игорь продиктовал пароли-явки. Машинально подгребла листы бумаги, записала.
— Спасибо! Что бы я без тебя делала?
— Сухари сушила, — рассмеялся опер с явной профдеформацией. — Че началось-то, мелкая? Давай не кисни.
— Не кисну, я вообще…
Чуть не ляпнула: «улетаю на большом воздушном шаре».
— С бабочками в животе? — ехидно поинтересовался друг.
Что?! Чуть трубку не выронила — вот это чуйка. Даже поозиралась, будто он следить может.
— Ты… э-э-э, слишком брутален, чтобы оперировать такими понятиями.
Игорь расхохотался.
— У меня две дочери, не забыла? И «жона».
— И сестра, — вставила я свои пять копеек.
— Во-во, я бы рад не знать, да вот как-то…
Прям так и видела, как он разводит руками. Его постную мину после знакомства с нашумевшими экранизациями девчачьих бестселлеров можно было в смехопанораму отправлять.
— С Крыловым пообщался? — найдя единственное логическое объяснение сверхпроницательности друга, уточнила я.
— Он мне и видяху скинул, — с потрохами сдал друга Игорь.
Я изобразила фэйспалмище.
— Вы хуже бабок у подъезда, ясно? Фу такими быть!
— Да-да, нам так стыдно, так стыдно, — весело сообщила трубка. И уже гораздо серьезнее: — Буду теперь за тобой бдить: на фиг надо на те же грабли, ты согласна?
У меня запылали уши, словно мне лет пятнадцать и меня застукал старший брательник целующейся за школой. Умом понимаю, что бред, а все равно так неловко и оправдываться охота — я не такая, ты все не так понял.
— Марину воспитывай, — огрызнулась я.
— Меня на всех хватит, — плевать он хотел на субординацию.
— Ой, все, увидимся.
— Стой! — сурово велели мне.
— Ну?
— Загну. Никуль, неглупая девочка, должна понимать.
— Да понимаю я, Игореш. Все понимаю, но, блин.
— Ладно, сворачиваемся, — смилостивился он. — Просто напомнил о здравом смысле и его воплощении в виде меня материального. На всякий случай.
Я не сдержала улыбку: все как в детстве, некоторые вещи остаются неизменными. Фиг с ним, в конце концов, сама накосячила и Игорехе разгребать предоставила. Ясно, что он теперь как на ребенка смотреть будет. Пф-ф-ф.
— Хорошо, до связи.
Друг отключился первым. Дальше время понеслось словно линия, изображающая работу сердца, не самого здорового, надо заметить. Тут подъем и движуха — события мчатся вскачь, дальше провал, какая-то вялая текучка, кажется, будто стрелки намертво прилипли к вселенскому циферблату. Самое странное, что за разноуровневыми пиками неизменно следовали гладкие прямые, когда происходящее вообще выпадало из памяти. Картинки сменяли друг друга, и мозг весьма избирательно их архивировал, руководствуясь неподвластной мне логикой. Словно изолируя душу от негативных переживаний.