Девочка хватает ее за руку и тащит к двери:
– Папе пора на работу! Ты весь день проспала!
Энни вздрагивает, увидев Тома, который, похоже, действительно собрался выходить. Стоит у окна в джинсах и блейзере, глядя на экран телефона. Кожаный портфель рядом, на стуле.
– Доброе утро, – улыбается он, обернувшись. – Выспались?
Энни готова провалиться со стыда. Заправив волосы за уши, она пялится на свои босые ноги.
– Э-э… Да. Обычно я так долго не сплю. Извините. Я…
– Со мной всегда так бывает после перелета. Либо просыпаюсь среди ночи, либо до обеда хожу как зомби.
Энни улыбается. И как он всегда подыскивает именно те слова, которые нужны в данный момент?
– Теперь вы можете спокойно идти на работу. Мы тут вдвоем со всем справимся.
Олив подбегает к отцу и обхватывает его колени:
– Возьми меня с собой, пожалуйста, папочка! Не хочу с ней оставаться!
Том высвобождается и садится перед Олив на корточки:
– Милая, когда ты так говоришь, Энни обидно.
Он бросает взгляд в сторону и улыбается, как бы извиняясь.
– Ну и что! Она не моя мама!
У Энни щемит сердце.
– Знаю, – говорит она. – И поэтому тебе грустно. Я понимаю, что ты чувствуешь. – Энни скрещивает пальцы за спиной, как делают, когда собираются соврать. Чтобы помочь Олив пережить потерю мамы, ей придется говорить о Кристен как о мертвой. – У меня тоже умер близкий человек. Сестра.
Том поворачивается и смотрит ей в глаза:
– Энни, я вам так сочувствую!
Олив упрямо складывает ручки на груди, как будто не желает ничего слышать.
– Да, это так, – говорит Энни и мысленно прибавляет: «Кристен, прости!»
Том встает:
– Я пойду, а вы поговорите. На столешнице карта, где я отметил места, которые вам, наверное, будет интересно посмотреть. Там же лежит кредитка. Если найдется время, вы могли бы зайти на рынок. Олив знает дорогу.
– Не оставляй меня с ней! – кричит девочка.
– Хватит, Олив. С Энни тебе будет весело.
– Не будет! – она плюхается на пол, разражаясь театральными рыданиями без слез.
Том открывает дверь:
– Мой номер вы знаете. Если что, звоните. Удачи.
Он целует Олив в макушку, кивает Энни и выходит.
– Вот дерьмо! – бормочет она себе под нос.
– Я все слышу! – говорит девочка и бежит в свою комнату.
Энни стучится в закрытую дверь:
– Солнышко…
– Уходи!
К счастью, замков на внутренних дверях нет. Энни входит в комнату и садится на пол рядом со своей подопечной:
– Хочешь секрет?
Олив, даже не взглянув на няню, продолжает играть волосами веснушчатой куклы.
– Моя сестра попала в аварию, как и твоя мама, – продолжает Энни и снова скрещивает пальцы, надеясь, что ее ложь окажется во благо. – Я понимаю, как ты себя чувствуешь: ты злишься, тебе грустно и одиноко.