Последняя жена Генриха VIII. В объятиях Синей бороды (Павлищева) - страница 12

Генрих не был глуп и прекрасно понимал, почему это происходит — никто не мог быть уверен, что следующая жена не повторит судьбу кого-то из предыдущих. Но ему было тошно одному, очень тошно, и пятилетнему Эдуарду нужна добрая мачеха.


Именно поэтому, увидев, как обращалась с наследником леди Латимер, Генрих откровенно задумался. Он мог сколько угодно говорить всем, что у него еще могут быть дети, что его мужская сила не убыла, даже если это так, то огромный живот и больные ноги не позволяли королю совершать мужские подвиги, он страстно желал, но… не мог! Не мог справиться с женщиной из-за своей тучности и своих ног, знаменитые икры которых когда-то приводили в трепет дамские сердца и заставляли завидовать мужчин.

Женившись на очередной молоденькой красавице, он столкнулся бы все с той же опасностью — стать рогоносцем. Да и самого по-прежнему любившего женщин Генриха теперь больше влекло их спокойное созерцание, словно измена Катарины Говард лишила его последних сил.

Леди Латимер… Умная, добрая женщина, в меру симпатичная, в меру полненькая, совсем недавно овдовела, пока еще носила траур…

И все же он не сделал бы решающий шаг, если бы не посланник герцога Клевского — брата четвертой супруги Генриха, с которой король развелся, именовав ее сестрой, как во время брака именовал «фламандской кобылой».

— Чего ему нужно?

Посланника не смутила не слишком приветливая встреча короля, он обязан донести слова своего правителя до ушей Генриха.

— Герцог Клевский просит взять его сестру обратно…

Генрих распахнул свои маленькие глазки:

— Когда это я удерживал Анну? Конечно, я люблю ее братской любовью, но не стал бы препятствовать, если бы она хоть слово сказала, что желает Англию покинуть.

— Боюсь, Ваше Величество неверно поняли герцога Клевского…

— Чего ж тут неверного? Пусть едет! — махнул рукой король, раздосадованный тем, что посланник надоедливо зудит, а у него снова немилосердно разболелась рана, которую пора перевязывать.

— Герцог просит Ваше Величество пересмотреть свое отношение к его сестре и…

При этих словах глаза Генриха стали округляться, он уже догадался, что именно желает герцог Клевский, и не мог поверить своим ушам.

— …и снова осчастливить ее своей любовью, назвав супругой.

Последнее слово посланника просто потонуло в гуле королевского хохота.

Секретари, не знавшие, о чем шла речь, беспокойно переглядывались: не часто в последние месяцы приходилось слышать смех Его Величества. Но у Генриха любая смена настроения могла перерасти в гнев и принести кому-то гибель, потому лучше бы он просто сидел в своем огромном кресле, молча глядя в окно, чем вот так хохотал.