Н-да… Загадка. Как бы не попасть впросак. И ведь не спросишь. Так и придется своими силами, постепенно, по чуть-чуть приоткрывать завесу тайны. Ведь прав Блай, не всем верить можно. И в своем мире можно ошибиться, а уж в этом… Все люди новые, по характеру странные. Надо было приглядеться получше, а потом действовать, а Лиля как истинно русская душа сначала согласие дала, а уж потом задумалась о последствиях. Ну да ничего, на то она и попаданка, чтобы делать не так, как тут привыкли. Глядишь, и результат будет неожиданный.
И все-таки, кто из них лжет? Артемис или горбун? А может, оба?
Следующий день не принес ничего нового. Риккон куда-то отъехал по своим магическим делам (как-никак волшебник из него неплохой, так люди говорят), горбун тоже внезапно испарился. А Лиля старательно избегала компании Артемиса. Она совершенно не представляла, как себя вести с ним. Вроде и оснований для обвинений нет, и в то же время крохотное зерно недоверия легло в благодатную почву. Даже Матильда старалась не упоминать в своих разговорах златодольского мага, щебетала что-то абстрактное и при любой возможности старалась избавиться от общества госпожи.
Скукота, одним словом.
А вот назавтра стало повеселей. Хотя все началось до смешного обыденно.
— Леди Лилия, — Матильда распахнула шторы, — пора вставать.
— Ну-у…
— Скоро завтрак, вам надлежит привести себя в порядок.
— Мотя-а-а…
— Госпожа, лорд Риккон вернулся, уже спрашивал про вас.
Лиля разлепила один глаз:
— Что спрашивал?
— Интересовался, успеет ли он поговорить с вами до завтрака.
— А ты что ответила?
— Что конечно успеет.
— Неправильный ответ, — зевнула Лиля. — Я еще сплю.
Матильда скептически оглядела взлохмаченную хозяйку:
— Вы проснулись. И уже готовы к водным процедурам.
— Не-а, ни капли не готова.
— Поверьте мне, готовы, — уверенно кивнула камеристка. — Лорд упомянул, что у него какой-то сюрприз.
Лиля мигом откинула одеяло:
— О, тогда готова! Доставай алое платье.
— Нет, там непозволительно большое декольте, — возразила камеристка.
— Нормальное.
— Нет, миледи, надевать такое с утра нельзя, только ближе к вечеру. Лорд сочтет вас распутной.
— Распутной? — замерла на полпути Лиля, обдумывая ее слова. — Как думаешь, это оттолкнет его или нет?
— Лорда? — Матильда поджала губы. — Осчастливит.
Как ни странно, но с каждым днем камеристка становилась все откровеннее, позволяя себе не только поучительные нотки, но и довольно дружеские. Словно какая-то струна, натянутая до предела в самом начале, сейчас давала слабину, позволяя изредка видеть ее истинное лицо. И это лицо Лиле нравилось.