– Серьезные игрушки, насколько я знаю, полуавтоматические зауэры запрещены к продаже гражданским…
В голубоватом свете фонаря глаза Кирилла приобрели странный серебристый оттенок, а черная кайма словно заполнила весь белок. Жутко, но притягательно… Поймав себя на этой мысли, ужаснулась: о чем я вообще думаю в такое время?! Именно эти мысли заставили поспешить с ответом и привычно оправдываться, словно закон еще существует:
– Мы несколько месяцев назад военную базу посетили. Впрочем, не мы одни. Наши мужики встретились там с бандюками и еле удрали. Так что нам повезло прибрать к рукам хотя бы это оружие, остальное, скорее всего, выгребли те отморозки.
Руслан опять присвистнул мрачно:
– Да-а-а, весело тут у вас, хотя как и везде. Но чего-то мне надоело уже ввязываться в драки и побоища…
Кирилл прервал друга, причем неприятно тяжелым жестким голосом:
– Неужели? Это тебе после Злотича или Миргорода надоело? А то так сразу и не поверить… ты с таким энтузиазмом в г… ныряешь и нас туда же тянешь, как будто особое удовольствие от этого получаешь.
– Кир, ну я же уже извинился… ну, я не хотел…
– Ага, это все бабы виноваты или твой язык несдержанный… – злость Кирилла пошла через край, судя по тому, как он цедил слова сквозь клыки.
Но Руслан не испугался. Неожиданно смутился, услышав про баб и язык, но бросил на меня взгляд и, заметив мое искреннее любопытство, поспешил оправдаться:
– Сам знаешь, в Злотиче глупо вышло, я же не знал, что Света уже в паре. А она ничего не сказала. Эта стерва меня окрутила, а потом в кусты, стоило ее волчаре на горизонте нарисоваться…
– А в итоге нас чуть всех там не положили, и Олег болеет… – Руслан вскинулся и зарычал, сжимая кулаки, но Кирилл склонил набок голову и, со злой насмешкой наблюдая за ним, уперто стоял на своем. Руслан выдохнул:
– Я извинился уже не раз и не два. Я все осознал: и глупость свою, и болтливость, и вообще, задрали вы меня с Пашкой своими нравоучениями.
– Так если бы ты учился на своих ошибках, про чужие я промолчу, но ты же каждый раз на одни и те же грабли наступаешь. С тобой опасно иметь дело, ты как неразорвавшаяся граната – неизвестно, когда рванешь.
Руслан приподнял ладони, словно защищаясь от злого холодного тона своего друга:
– Все, Кирилл, все! Я понял, осознал и принял к сведению. Похоже, у тебя инстинкт защитника зашкаливает, раньше тебя мое поведение не больно трогало.
– Трогало, но это было раньше и лично меня не задевало, а теперь ситуация в корне поменялась.
Руслан закатил глаза, сверкнув в свете фонаря белками глаз, а затем устало и обреченно вздохнул: