Странное дело, но и на обеде я его не видела. Я тоскливо размазывала по тарелке очередной шедевр больничной кулинарии – какую-то неведомую похлебку – в компании пустых стульев. Может, его выписали? Вполне вероятно, больные здесь ведь не лежат вечно. Но сама я в это не верила. Почему? Может, потому что не догадалась, чем болен мой добрый знакомый? И потом, он так ждал возвращения Сазанцева, значит, раньше бы его точно не выписали. А вдруг он, не ровен час, внезапно отбросил коньки? Да нет, тоже вряд ли. По отделению сразу же разнесся бы слух о смерти пациента, да что говорить – весь персонал стоял бы на ушах.
Не в силах больше терпеть всю эту неизвестность, я не выдержала и после обеда подошла к кудрявой медсестре.
– Елена Владимировна, а почему Евгений Игоревич не пошел есть? – изобразила я святую невинность. – А то, может, он не слышал, как зовут, остался без обеда…
– Успокойся, у нас никто голодным не ходит, – уклончиво ответила та. – Об этом мы заботимся.
Как же, держи карман шире, хмыкнула я про себя. С ваших помоев точно сыт не будешь.
Я не хотела привлекать к своей персоне лишнего внимания настойчивыми расспросами и решила дождаться раздачи таблеток. Сию процедуру проходят все, кроме лежачей Насти. Однако когда все пациенты дружно глотали пилюли, деда среди них не было. Не явился он и на ужин. Я дождалась момента, когда санитарки ушли вниз по каким-то своим делам, а старшая сидела у себя в кабинете, и попыталась заглянуть в мужскую палату. Перед вечерней раздачей таблеток почти все больные, за исключением моих невменяемых соседок, Насти и Евгения Игоревича, как официально звали деда, воевали за право смотреть телевизор. Почему-то сегодня звук был включен особенно громко – странно, что Елена Владимировна не распорядилась его убавить. Но это было мне на руку. Я тихо подкралась к закрытой двери в комнату мужчин и приоткрыла дверь. В поле моего зрения оказалась лишь одна кровать напротив, остальные были не видны. Но даже через звук орущего телевизора я явственно различила жуткие, полные страдания стоны – как будто кого-то пытали. У меня мороз пробежал по коже – что творится с человеком, который издает такие звуки?
Я открыла дверь пошире, чтобы проникнуть в палату, но в этот самый момент услышала позади четкие, быстрые шаги. Боясь, что меня застанут на месте преступления, я отпрыгнула от двери и увидела приближающуюся ко мне санитарку.
– Вы что хотели? – строго осведомилась она у меня. – Ваша палата напротив. Ошиблись?
– Э… Услышала, что стонет кто-то, – решила я действовать в открытую. – Человеку плохо!