Он представил, как появляется перед ротным и докладывает ему о том, что оставил занимаемую высоту… «под натиском превосходящих сил противника», представил лицо Васильева, слушающего такой «доклад»… Как после этого ротный будет относиться к нему? А политрук Утенин, обещавший принять его в партию? А комбат и командир полка? Да и другие офицеры?.. Да и сможет ли он сам потом нормально чувствовать себя рядом с ними?..
«Нет, Санёк, отступить отсюда мы не имеем никакого морального права!.. Никакого!.. Сейчас здесь, по сути, проходит наша граница, и мы должны охранять её, чтобы через неё не прошла ни одна фашистская сволочь! И никак по-другому…»
Он стал стрелять из ТТ практически не целясь, как учили в Высшей пограничной школе. И каждый раз попадал! Один выстрел — один уничтоженный враг!..
Одним движением пальца сбросив опустевший магазин, быстро вставил второй и выпустил его сразу весь, патрон за патроном. Затем Александр спрятал пистолет в кобуру и, схватив трофейную лопатку поднялся из окопа навстречу врагу.
— За Родину! За Сталина!..
Страха он совсем не ощущал, потому что бояться этих сволочей было стыдно. Да, они могли сейчас легко убить его, но он их всё равно ничуть не боялся, потому что они были недостойны его страха. Он чувствовал к ним только презрение и ненависть!
В этот момент Александр вдруг представил себя былинным русским богатырём, одним из тех, о которых слышал в малолетстве от своего деда Игната. И теперь он уже стал не просто командиром взвода, а защитником всей Руси, над которой глумится, куражась, проклятая нечисть. И ему нужно эту нечисть одолеть, расчистить от неё родную землю-матушку. И не смеет он дрогнуть перед этой нечистью, хоть и много её тут собралось, иначе некому тогда вообще будет защитить родные русские поля и леса, города и сёла.
И тут словно некая высшая, небесная сила вошла в него, и Александр действительно почувствовал себя могучим богатырём, способным сокрушить бессчётные орды врагов, и начал крушить их своей лопаткой, как мечом-кладенцом. Его руками и ногами управляли инстинкты и рефлексы, заложенные в тренировках и предыдущих рукопашных схватках. Тело словно зажило самостоятельной жизнью, совершая нужные ему движения.
Рубанул по горлу одного немца, потом всадил лезвие лопатки глубоко в лицо второму, и тот заверещал не по-человечески, будто какое-то животное перед смертью.
В то же время он каким-то невероятным образом успевал обозревать всё поле боя. Хорошо видел, как упал, простреленный автоматной очередью, Ордал-бай Джанабаев, и как схватился за распоротый немецким штыком живот Гриша Гончаренко, который успел перед этим уложить «чёрным» ножом пару фашистов.