Дядька Иван умолк. В его глазах было сожаление, но не злость.
В какой-то миг Андрею показалось, что на глазах у старого человека появились слезы. Однако, стараясь не показывать своей слабости, Иван, тяжело посмотрев на Андрея, продолжал:
— Шли долго, целый месяц. Не хватило ума, надо было переваливать за кордон и идти в Монголию. Так тогда многие делали, спасаясь от «красной напасти». Но что же, родина дороже! Русская земля — своя кровь и плоть! Уйти за пределы Сибири — значит продать родину... Пришли на море-Байкал. Думали, что там будет лучше. Но нет, везде кровь рекой лилась. Сын отца убивал, брат — брата... Первое время в тайге, староверческом скиту приют нашли: пять лет без греха прожили. Но и там новая власть застала. Скит сожгли, многих из староверов за неподчинение расстреляли. Тогда никакой власти не было: человек человеку зверь! Убивали за малую оплошность. От моего рода осталось только пять человек. Остальные либо биты, либо сосланы... Вот так вот... На прошлой неделе заходил в Тартаяк. Но не на глаза — со стороны, как зверь, посмотрел. Наш монитор работает, мужики золото моют. Обидно, а ничего не поделаешь... Под старость лет вот решил родных навестить, все-таки в Чибижеке у меня сестра и братья сродные остались. Может быть, слыхивал фамилию такую, Ч — вы?
— Как же! — радостно воскликнул Андрей. — Слышал. Они и сейчас на Крестовоздвиженском прииске живут. Так это в честь вашего рода улицу назвали?
— Так это, да! Наш род к концу прошлого века насчитывал более восьмидесяти душ!
— А ныне есть кто в живых?
— Да, наверное, две-три семьи осталось...
— А почему ты так говоришь, дядя Ваня, повидаться бы? Что, помирать собрался? — с интересом спросил Леха.
— Кто его знает — жизнь коротка! Смерть всегда застать может. И тогда, когда ты ее меньше всего ожидаешь... — задумчиво, с грустью в голосе ответил Иван.
— Ну, тебе-то еще рано! Ты еще молодой!
— Ой ли? Это только кажется! — с улыбкой проговорил Иван.
— А сколько тебе лет-то, если не секрет?
— Так вот подсчитай, сколько будет с шестьдесят первого. — Андрей и Леха пораженно переглянулись и от удивления открыли рты.
— Не может быть! Восемьдесят лет?! Не может такого быть!
— Хочешь верь, хочешь не верь! Мои годы всегда со мной!
— Как же ты в такие-то годы... один... по тайге ходишь?
— А что такого? Тайга для меня — дом родной! Она и кормит, и лечит, и путь-дорогу указывает. Она сама скажет, когда дома сидеть. Тайга любит сильных и здоровых! А ежели она меня пока голубит — значит, ходить можно!
— И давно ли ты, дядя Иван, вот так ходишь? Когда из дома вышел?