— Никого нет, — доложил он. — Видел несколько коз внизу. Вот и все. — Меллори перевел его слова остальным.
— Кажется, это были не козы, — упрямо возразил Браун. — Это был совсем другой звук.
— Я посмотрю, — вызвался Андреа. — Хочу убедиться. Но не думаю, чтобы Мрачный мог ошибиться.
Андреа исчез так же быстро и бесшумно, как Панаис. Через три минуты он вернулся, покачивая головой.
— Панаис прав. Там никого нет. Я не увидел даже коз.
— Видать, это и были козы, Кейси, — сказал Меллори. — Но мне все это не по душе. Снег почти перестал. Долина, должно быть, кишит немецкими патрулями. Вам двоим пора уходить. Будьте осторожны. Если попытаются вас задержать, стреляйте. Все равно убитых припишут нам.
— Стреляйте! На смерть! — сухо засмеялся Лука. — Совершенно лишний совет, майор. С нами Мрачный. Он по-другому никогда не стреляет.
— Так. Хорошо. А теперь сматывайтесь! Чертовски жаль, что вы замешаны в это дело. Но раз ввязались, спасибо тысячу раз за все, что вы для нас сделали. Увидимся в шесть тридцать.
— В шесть тридцать, — повторил Лука. — В оливковой роще на берегу ручья. Южнее деревни. Будем ждать.
Через две минуты они исчезли. В пещере стало тихо. Потрескивали угольки в затухающем костре. Браун встал на часы. Стивенс забылся беспокойным сном. Миллер на минуту склонился над ним, тихонько прошел к Меллори через всю пещеру с мотком смятых бинтов в руке.
— Понюхайте-ка, начальник, — тихо сказал он, протягивая их Кейту.
Меллори втянул ноздрями воздух, резко отдернул голову и сморщил нос от отвращения.
— Боже мой, Дасти! Какая мерзость! — Он умолк, ожидая услышать неизбежный ответ Дасти. Знал, что скажет Миллер, но все же спросил: — Что это?
— Гангрена, — Миллер тяжело присел рядом, бросил бинты в огонь. В голосе слышались усталость и безразличие. — Газовая гангрена. Распространяется, как лесной пожар. Все равно умрет. Я только время зря теряю.
ВТОРНИК, ночь
04.00—06.00
Немцы взяли их, усталых и сонных, после четырех утра. Они не оказали никакого сопротивления. Неожиданность была полной...
Андреа проснулся первым. Тихий посторонний звук достиг той части его мозга, которая всегда бодрствовала. Грек повернулся на бок, приподнялся на локте. Рука его по обыкновению быстро и бесшумно потянулась к всегда готовому заряженному маузеру. Но белый луч мощного фонаря, пронзив темноту пещеры, ослепил его. Рука замерла еще до команды, произнесенной тем, кто держал фонарь.
— Ни с места! — слова сказаны почти на безупречном английском. Ледяная угроза звучала в голосе. — При малейшем движении — стреляю.