Несмотря на все открытия и терзания, работа двигалась. Для меня стало очередным неприятным открытием узнать, что, в отличие от Эрадараса, у темных законодательство, причем вполне развитое, имелось. А также, в отличие от светлых, они были единым сплоченным государством с ресурсами, о которых моим подчиненным было мало что известно.
А потом внезапно все присутствующие рухнули на одно колено, опустив головы и приставив правую ладонь гипотетически к сердцу, а по факту же лично мне не особо была известна их анатомия. На миг заинтересовавшись метаморфозой в их поведении, я вновь вернулась к бумагам, и тут рядом прозвучало:
– Нежная моя, время зари наступило.
– И? – не поднимая головы, раздраженно поинтересовалась я. – Время ужинать? Ужинайте без меня, я занята.
После чего практически вновь погрузилась в составляемый документ, но тут кесарь сказал:
– Время завтракать, нежная моя. Заря – утренняя.
Поначалу я решила, что здесь все как-то иначе с временем суток… Потом подняла голову и посмотрела на хрустальный купол – там, в небе, медленно светлели звезды, а горизонт постепенно окрашивался розовым. И стало ясно, что без перерыва мы проработали почти сутки. Посмотрела на своих подчиненных – странно, никто не падал, не ныл, вообще не жаловался и признаков усталости не выказывал, и их работоспособность мне откровенно импонировала.
– Рад, что светлые оправдали твои надежды, – холодно произнес император и подал мне руку.
Не возражая, я прихватила с края стола «Шепот шагов дочери света», после чего вложила ладонь в протянутую руку и позволила утащить себя в портал. Оказавшись в спальне, так же безропотно разрешила рабыням раздеть себя до нижнего платья, позевывая, прошла к кесарю, уже сидевшему за столом и молча поедавшему какую-то красноватого оттенка рыбу.
Передо мной было поставлено блюдо с чем-то подобным, но у меня хватило сил только на теплое темно-фиолетовое пюре непонятно из чего и полстакана воды. После я откинулась на спинку стула и посмотрела на кесаря. У меня к нему было много вопросов. Очень много вопросов. Они даже были выписаны на листочек, который я забыла на столе в императорской канцелярии. Еще они были написаны на языке Прайды, поэтому я вообще не опасалась, что их кто-либо прочтет, но… глядя на слишком подчеркнуто высокомерного императора Эрадараса, я внезапно поняла, что у меня нет никаких сил на конструктивный диалог. На неконструктивный сил не было также. За окном стремительно светало, слышалось пение птиц в отдалении, наступал новый день, который обещал быть не менее сложным, чем предыдущий, а мне еще требовался отдых.