А затем, внезапно, словно вспыхнула искра, его смех оборвался, высокая стройная девушка вынула из кувшина сакс, и ударила его по лицу кувшином, а затем ловким ударом полоснула Куймера клинком по горлу.
Маккус, нахмурившись из-за того, что Куймер вышел вперёд, чтобы заговорить с соблазнительно высокой девушкой, увидел, как ярко блеснуло лезвие сакса, словно крылья зимородка во мраке, а Куймер тем временем валился назад, из горла хлестала кровь, на лице налипли черепки от разбитого кувшина. Маккус открыл рот, чтобы закричать, но что-то промелькнуло сбоку, словно змеиный язык, так что он с приглушенным криком отпрянул назад, обернувшись в сторону, чтобы увидеть круглое лицо толстушки, её широко открытые глаза. Он разглядел в них что-то вроде сожаления, но, тем не менее, она крепко сжимала в руке клинок. У Маккуса подкосились ноги, а затем толстушка ударила его в печень и лёгкие, он упал, отползая прочь от этого кошмара, из пробитых лёгких вырвался лишь хрип о пощаде.
— Брось его, — ступай к подъёмному механизму!
Воронья Кость сорвал и отбросил прочь головной платок, а четверо крестьян достали из телеги припрятанные топоры, в один миг превратившись в четырёх кровожадных викингов, которыми матери пугают непослушных детишек. Двое схватили деревянные клинья и молотки, и бросились в караулку. Берто, подобрав юбки, побежал за ними.
Они заклинили зубчатые колёса, перерезали верёвки и блоки, а когда гарнизон забил тревогу, воины из команды "Тени" выскочили из укрытий и с криками побежали в широко распахнутые ворота через опущенный подъёмный мост, поднять который уже было невозможно. Атакующие сбросили с себя утренний озноб, кровь закипела огнём, гарнизон метался, словно испуганные гуси.
— Мы атаковали как раз вовремя, — прорычал Онунд, неуклюже ковыляющий, как разбуженный медведь. — Мне показалось, что ещё немного, и тот охранник с красивыми волосами распустил бы руки.
Воронья Кость стоял, сжимая сакс, с лезвия на подол юбки капали тяжёлые капли крови, с печальной улыбкой он взглянул на рукоять кувшина, которую всё еще сжимал в руке, и отбросил её в сторону. Свежий утренний ветерок обжигал его чисто выбритое лицо, словно холодное лезвие. Онунд обрил его, нарочито медленно, с серьёзным видом, пока остальные подталкивали друг друга локтями и потешались над тем, как их ярл превращается в девицу; Воронья Кость не отводил взгляда от лица горбуна, когда тот водил холодным лезвием по его горлу, но не увидел в нём ничего, кроме исключительной сосредоточенности.
Берто не нужно было бриться, но он настоял, что не снимет штанов, а оденет поверх юбку. Воины тоже смеялись над ним, и даже собирались его поцеловать, так что он покраснел. Румянец пропал с лица Берто, когда Воронья Кость вручил ему сакс и объяснил, что нужно будет сделать, — Воронья Кость не был до конца уверен, что маленький венд справится, пока тот не сунул клинок под рёбра второго стражника.