Он звал ее.
Люс ответила, заглядывая в себя и опираясь на этот свет, чтобы поднять тень с земли.
Осколок темноты отклеился от белого снега и обрел форму, продвигаясь все ближе к ней. Он был глубокого черного цвета, холоднее, чем снег, падающий вокруг, и плыл к Люс, словно гигантский темный лист бумаги. Кожа на ее пальцах потрескалась, и они онемели от холода, пока она разворачивала тень в более широкую управляемую форму. Сердцевина вестника источала знакомый неприятный запах. К тому моменту, как портал стал широким и устойчивым, Люс запыхалась.
– Ты наловчилась, – сказал Билл. В его голосе было какое-то странное напряжение, но Люс не стала тратить время на анализ.
Она также не стала тратить время на восхищение собой – хотя если бы Майлз или Шелби были здесь, они бы сейчас скакали от радости. Пока что это бесспорно был ее самый лучший самостоятельный вызов вестника.
Но их здесь не было. Люс была одна, так что она лишь могла идти в следующую жизнь, наблюдать за другими Люсиндой и Дэниелом, впитывать это, пока это не сложится в какую-то картину. Она ощупала липкие и вязкие края в поисках щеколды или ручки, какого-то входа. Наконец вестник приоткрылся.
Люс сделала глубокий вдох. Посмотрела на Билла. – Ты идешь или как?
С серьезным видом он запрыгнул ей на плечо, ухватился за лацкан шубы, как за повод лошади, и вдвоем они ступили дальше.
Лхаса, Тибет. 30 апреля 1740 г.
Люс ловила ртом воздух.
Она вышла из темного вестника прямо в вихрь быстро движущегося тумана. Воздух был разреженный и холодный, и каждый вдох ранил, как кинжал. Она не могла отдышаться. Прохладный белый пар тумана сдул за спину ее волосы, прошел по раскинутым рукам, напитал ее одежду росой – и исчез.
И Люс поняла, что стоит на краю самой высокой скалы, которую она когда-либо видела. Она пошатнулась и сделала неуверенный шаг назад, и голова закружилась, когда она увидела, что задела ногой маленький камень. Камешек прокатился вперед на пару сантиметров и упал за край, в бесконечную пропасть.
Она снова ахнула, на этот раз из-за страха высоты. – Дыши, – учил ее Билл. – По большей части люди теряют здесь сознание из-за паники, что не хватает кислорода, а не из-за того, что действительно не хватает кислорода.
Люс сделала аккуратный вдох. Стало немного лучше. Она спустила грязную норковую шубу с плеч и наслаждалась солнечными лучами, подставив им лицо. Но привыкнуть к панораме у нее все еще не получалось.
От самого уступа, на котором она стояла, расстилалась долина, покрытая пятнышками, как казалось, фермерских угодий и затопленными рисовыми полями. А по сторонам ее вершины огромных гор скрывались в тумане.