– Ну что ты? – он взял меня за руки. – Слушай, я обещаю, что второй раз будет лучше.
Я высвободила руки, решив, что на самом деле мне не нужны туфли. Я могу добраться домой босиком. Не проблема.
Майкл обнял меня и притянул к себе, провел рукой по волосам, но я будто окаменела. Все это было слишком. То, что мы только что совершили. И я не ожидала, что почувствую себя такой уязвимой, когда это будет происходить, а уязвимость – последнее, что мне хотелось бы сейчас чувствовать. Теперь, когда все закончилось, я поняла, что совершила огромную ошибку, которую невозможно исправить. Я стала задыхаться в его объятиях, поэтому оттолкнула Майкла и отступила назад. На мгновение на его лице мелькнуло выражение обиды, но мне было наплевать. Я думала только о том, что нужно выбраться отсюда как можно скорее.
– Я пойду, – сказала я и услышала, как дрожит мой голос. Я чувствовала, будто что-то внутри меня рассыпается на части, и не верила, что когда-то все это казалось мне хорошей идеей. Теперь мне нужно пойти куда-то, где я смогу побыть одна, и попытаться как-то осмыслить тот факт, что мой мир рухнул.
– Давай поговорим об этом, – сказал он, усевшись на кровать, и похлопал по ней рукой, приглашая меня присесть рядом.
– Я не хочу говорить! – я выкрикнула это неожиданно для самой себя, и голос сорвался на последнем слове.
– Ладно, – сказал Майкл, и теперь он выглядел немного напуганным. – Все нормально. Никто тебя не заставляет.
Я отвернулась от него и попыталась глубоко дышать, хотя чувствовала, как сбивчиво мое дыхание.
– Я просто хочу побыть одна, ладно? Извини. Не надо было мне приходить.
Я направилась к двери, оставляя в хаосе этой комнаты свои туфли, девственность и последнее воспоминание об образе той девушки, которой я когда-то была.
– Эми, – сказал Майкл, – не надо…
Но я так никогда и не узнала, что он собирался сказать, потому что захлопнула за собой дверь и пошла по коридору общежития, не поднимая глаз от унылого коричневого ковра и не оглядываясь, чтобы проверить, не идет ли он за мной. Я чувствовала, как предательские слезы скапливаются под веками. На ковер упали две слезинки. Я понимала, как чудовищно все то, что происходит сейчас. Никаких слез не хватит, чтобы оплакать потери. Я сосредоточилась на том, чтобы идти, шаг за шагом, и не думать о случившемся; не думать об опустевшем доме, куда мне предстоит вернуться, и о том, каково это, когда твое сердце не просто разбито – оно рассыпалось на множество осколков, перемолотых в порошок. Я гнала эти чувства прочь изо всех оставшихся сил.