Праздничный ужин… Несвоевременно, конечно. Ведь еще не прошло и сорока дней после смерти Володи. Яна тяжело вздохнула, сама не зная отчего, то ли скорбя по Володе, то ли сожалея по поводу несвоевременности ужина, который ей хотелось устроить. Конечно, хотелось! Ведь она так устала от всего этого кошмара. Устала… Легко сказано! Егор… Каким образом она еще может его отблагодарить?
Одним словом, затея с ужином была ею стопроцентно оправдана, а угрызения совести отметены. Теперь она пребывала в приподнятом настроении.
— Так! — Яна взглянула на часы. — Без четверти пять. Стол, можно сказать, готов. Машка накормлена. Пора и собой заняться. А что надеть?
Яна в раздумье остановилась перед открытым гардеробом. Ей очень шло короткое облегающее вечернее платье-стрейч, темно-синее, с глубокими вырезами на груди и спине. Она покрутила его перед собой и с сожалением призналась, что это было бы слишком. Такому искушению нельзя поддаваться. Яна принялась лихорадочно перебирать вещи, вспоминая, что еще ей особенно идет. Вот! Короткая кожаная юбочка и голубая с серо-бежевыми разводами кофточка! Вырез тоже ничего, глубокий, рукав три четверти. Элегантно и в то же время почти по-домашнему! Она приложила кофточку к лицу и взглянула на себя в зеркало. Вполне освежает! Вполне! Надо только наложить в тон серые тени, слегка, едва заметно!
Она достала два комплекта своего лучшего нижнего белья, черный и бежевый. Какой надеть? И тут же, усмехнувшись своей глупости, в отчаянии плюхнулась на кровать.
«Ну какая разница! С ума сошла? На что я рассчитываю?» Это был первый в течение суетливого дня осознанно возникший в ее голове вопрос.
Яна загрустила. Она не пыталась в чем-то себя уличить или устыдить, да и что, собственно, произошло? Ничего преступного! Пока… А ведь она хотела бы! Почему не признаться в этом самой себе? Да, она шла к этому с самого первого дня, как увидела Егора на кухне в полосатом халате, а может, даже и раньше, еще тогда, когда был жив Володя и она впервые услышала от Егора Алексеевича о приезде внука. Только не отдавала себе в этом отчета. Не ради же праздного любопытства она всякий раз прислушивалась к переговорам соседа с той, американской, стороной по телефону! Она-то шла, а что толку? Егору зачем все это нужно? У него ведь там невеста. Невеста!
— Понимаешь ты это или нет? — строго, с душевным надрывом, спросила она у себя.
— Господи! Уже половина седьмого, а я сижу в неглиже, слюни распустила!
Она стремительно вскочила с кровати, схватила черный комплект белья, отметив, что он все-таки лучше, надела колготки, юбку, кофту и через несколько минут уже предстала перед зеркалом с расческой в руках. Уложив волосы, принялась разглядывать себя со всех сторон. И тут ей что-то не понравилось. Что-то было не так! То ли кофта придавала лицу бледность, то ли сама она побледнела от волнения. Решив, что виновата все-таки кофта, снова помчалась к гардеробу.