Я задавал подобные вопросы не только себе, но и Катрин. Девушка не могла мне ответить почти ни на один из них. Оказалось, учёная братия, исследующая этих удивительных существ, не владела даже тем, что нам вчера удалось установить.
Амфибии неохотно шли на контакт. Нет, точнее, они с удовольствием шли на первый контакт, но как только понимали, что люди не наделены даром эмоционального общения, то тут же теряли к ним интерес. Поэтому учёные в основном только наблюдали за ними и сопоставляли их действия со звуками.
При разговоре со мной Катя призналась, что она в замешательстве, и как только я исчезну из её жизни, она не представляет дальнейшего процесса исследований по налаживанию контакта. А я не мог ей передать свои способности. Возникала патовая ситуация. Мне необходимо было двигаться дальше, домой, а Катя больше всего желала, чтобы я не покидал её и помогал при встречах с амфибиями. Мы договорились, что максимум ещё два-три дня я буду оставаться с ней на этом месте, но потом мы должны будем лететь дальше…
Амфибии пришли на встречу уже вчетвером. Как оказалось позднее, их сопровождал самец – старейшина их племени. Его выдавала более блёклая окраска меха вокруг ушных раковин. Да и по энергичности он уступал своим спутникам.
При встрече с местными жителями я почувствовал огромный букет эмоций: «радость, благодарность, любопытство, умиротворение». А когда нам представили четвёртого члена делегации, то сочетание мудрости, уважения, превосходства, гордости и почитания подсказало мне, что это уважаемый член их общины. Я всё это переводил Кате и в ответ пытался делиться своими эмоциями: «радость, уважение, благодушие, любопытство, желание, неловкость». После чего единственная самочка показала рукой на меня, потом на мои глаза, уши и голову, повторяя такие же жесты на себе, сопровождая показ эмоциями: «пытливость, любопытство, интерес, радость». И так же на Катю. А у себя прикрыла глаза и уши, транслируя мне эмоции: «удивление, жалость, сожаление», сделав жест рукой, который я интерпретировал как вопрос.
– Катя! – обрадовался я, что понял такое сложное предложение. – Она говорит, что рада, когда я её понимаю, и сожалеет, что ты не можешь её понять и отвечать. А этот жест, – я повторил круговое вращение кистью, – знак вопроса!
Катрин застыла в изумлении, а мне пришлось тут же транслировать амфибиям: «утверждение, понимание, согласие», – показав на себя, а потом, указав рукой на Катю, транслировать: «сожаление, горечь, смятение» и повторить знак вопроса.
Амфибии повернулись друг к другу, и между ними завязалась оживлённая беседа. Я не успевал считывать огромный спектр сменяющихся эмоций. Но понимал, что они пытаются решить эту проблему. После чего один из самцов вдруг развернулся и исчез в прибрежных кустах. А мы пригласили остальных к разложенным Катей предметам. Пока мы знакомились с новыми терминами на языке амфибий, прошло около двух часов, прежде чем вернулся ушедший самец. Как только он подошёл к нам, меня захлестнули «радость, восторг, понимание, надежда и эйфория».