– Это где же такая галерея? – удивилась я. – Как хоть называется?
– В торгово-выставочном комплексе «Питер», – пояснила студентка. – Там не на первом этаже, а в подвале. Я уже и с администратором поговорила, которая увольняется. Ей не нравится работа, потому что сидеть надо с десяти утра до восьми вечера, а посетителей нет, потому что у них про галерею только в социальных сетях информация. Вывеску не сделали, вот народ и заходит туда лишь в поисках туалета. А некоторые убеждены, что это просто путь к уборной такой сделали, картинами завешали, чтоб идти было веселее. Мне-то как раз такая работа подходит, я целый день могу книжки всякие читать. Дома, когда с Нинкой жили, так время и проводила, гулять по улицам я не люблю и по тусовкам не хожу.
– И много там платят? – полюбопытствовала я.
– Пятьсот рублей в день, – довольно заявила Мила. – Я хочу вообще без выходных работать. Семь дней в неделю по пятьсот – это уже три с половиной тысячи! А за месяц так вообще можно аж четырнадцать заработать!
– А не надоест? – с сомнением покосилась я на нее. – Ты что, всю жизнь в подвале провести собираешься? Это ж с ума можно сойти!
– Кому как, – пожала плечами та. – Я вот с удовольствием на такую работу соглашусь. В Тарасове все равно делать особо нечего, по музеям Нинка ходить любит, а я так, только с ней за компанию.
– Понятно… – протянула я неопределенно. – Ну что, поздравляю тебя с предстоящим трудоустройством! А Нина, она тоже уходит?
– Да, мы уже и заявление написали! – довольно заявила Мила. – Ректор, правда, ругалась сильно, мол, не дело так резко сваливать. Даже предлагала перевестись на другой факультет, раз выбранная специальность не нравится. Меня, представляешь, на роспись ткани устроить хотела! Да только поздно, нам с сестрой этот институт до смерти надоел.
Я нашла жилье недорого у бабушки одной из студенток-старшекурсниц. Та замуж вышла и уехала в другой город. А бабка согласилась сдать комнату, так как одной уже трудно и скучно.
– А Нина куда устроиться хочет? – поинтересовалась я.
– Да никуда не хочет, – махнула рукой Мила. – У нее какие-то другие планы, я даже не знаю. Может, она из Тарасова вообще уедет.
– Вот это да! – присвистнула я. – И тебе ничего не сказала? Вы же родные сестры!
– Да она после смерти Светы вообще в прострации ходит, я сначала подумала, она из-за этого решила уйти. Потом выяснилось, что нет, но почему – понятия не имею.
Мы отправились с Милой в магазин, а по пути я узнала, что у иконописцев следующая пара – рисунок, занятия по которому проходят в соседней с мастерской живописи аудитории. Я решила поговорить с Ниной, как только представится удобная возможность – неспроста сей столь стремительный уход, особенно в свете происшедшей со Светланой трагедией…