«Видел я, на что ее тянет!» – мысленно огрызнулся Тэйт. Мог бы и вслух, а потом еще припомнить, кто открывал горшочки с дарами, но вовремя спохватился. Глупая грызня – что толку выяснять, кто и в чем виноват, когда нужно думать, что делать дальше. Выход основательно завалило, и в свете этого следовало признать, что дары Возлюбленной всяко приятнее и безопаснее сомнительных развлечений Шутника.
– У тебя кровь, – тихо сказала Патрисия. Судя по изменившемуся тону, тоже решила не продолжать бессмысленную ссору.
Тэйт потрогал затылок.
– Ничего страшного. – Повернулся к ней. – Нужно все-таки вправить твое плечо. Я не целитель, конечно, но базовый курс помню.
– Не нужно, – попросила она жалобно.
– Нужно. – Придвинулся ближе. Заметил, что ее мелко-мелко трясет, а на лбу и над губой выступили капельки пота. – Нужно, – повторил уверенно. – Тебя уже лихорадит, дальше может стать хуже.
– Меня не… – Она закрыла глаза. На темных ресницах блестели слезы. – Не лихорадит. Это… Я боюсь. Понимаешь? Больше всего на свете боюсь этого. Взрывов. Обвалов… Боюсь умереть так… как Дэвид…
Если было что-то хорошее во всем произошедшем, так это то, что алхимик потерял сознание после взрыва. Не стал свидетелем ее истерики. К тому времени, как он пришел в себя, Пэт смогла взять себя в руки. Тогда и поняла, что при падении выбила ключицу. До этого даже боли не чувствовала, и вывернутые кости не мешали в припадке кататься по земле. Теперь же страх успокоился. Но не прошел. Словно тигр, недавно яростно рычавший, улегся в кустах и скалится, щуря желтые глаза. Одно неловкое движение, слово, взгляд – и набросится снова.
Пэт старалась не показывать, что видит его. Думала о другом. О том, что случилось. С подобным она не сталкивалась. Ни в одном из многочисленных источников, с которыми ей приходилось работать, не упоминалось ни о чем похожем. Ни в одном гоблинском сказании не говорилось о таких божьих дарах. Прямо не говорилось. Но если подумать, предположить, что слова, принятые ею и другими исследователями за иносказания, на деле не несли скрытого подтекста, герои легенд действительно получали на время благословение богов. Хотя богов ли? Шаманы гоблинов работают с духами и через них взаимодействуют на эмпатическом уровне с живыми существами. Возможно, они научились накапливать в мертвом сосуде определенные эмоции – те, что свойственны, по их мнению, тому или иному божеству, и, когда сосуды открывает гоблин или человек, эмоции, наиболее соответствующие его натуре или нынешнему настроению, впитываются им.