— И что же это…
— Hitler kaput!
— Что, простите?
— Гитлер капут.
— Хм… а кто такой этот Гитлер?
— Не могу знать, — пожал плечами жандарм, — причем он сказал это с таким выговором, что стало ясно — Будищев не знает ни хохдойча, ни какого-нибудь другого германского диалекта.
— Любопытно. Что-нибудь еще?
— Он хорошо развит умственно, хотя умеет это скрывать, выставляя себя эдаким балагуром. Систематического образования он определенно не получил, скорее можно сказать, что лица воспитывающие его стремились дать своему подопечному в руки ремесло. Хотя и довольно оригинальное.
— Что вы имеете в виду?
— Он недурно разбирается в гальванике и даже как-то починил таковое устройство на одном из минных катеров нашей дунайской флотилии. Так что, по меньшей мере, одним успехом, моряки обязаны ему.
— Наш пострел, везде поспел, — усмехнулся шеф жандармов. — Что-нибудь еще?
— Быстро принимает решения, и не менее быстро приводит их в жизнь, — продолжил доклад Вебицкий. — Скрытен, нещепетилен….
— А подробнее?
— Я как то предложил ему за хорошую стрельбу трешку…
— Взял?
— Без малейших колебаний, хотя тут же обратил все в шутку. Кроме того, как-то идя в поиск, он переоделся в турецкую форму. Это не афишировалось, но я все-таки узнал. К тому же, когда пленный поначалу не захотел говорить, он сумел его запугать, не перейдя, однако, той грани, чтобы можно было обвинить его в недостойном отношении к военнопленным.
— Это нехорошо, — покачал головой Мезенцев. — Соответствующее повеление государя однозначно требует неукоснительного соблюдения обычаев войны. Но как отреагировало командование?
— Предпочло закрыть глаза и сделать вид, что ничего не знает. Впрочем, это вряд ли можно считать удивительным, так как руководивший экспедицией полковник Тиньков обязан Будищеву жизнью и славой пленения первого османского генерала.
— Погодите, Азиз-пашу тоже он? Однако! А каковы его отношения с вольноперами? Они ведь вчерашние студенты, не так ли?
— Так точно, ваше превосходительство. Он быстро с ними сошелся, причем, несмотря на разницу в положении, сумел поставить себя на равных, а иногда даже выказывал себя лидером их группы.
— А уж, не из социалистов ли он?
— Не похоже.
— Что это значит?
— Трудно сказать определенно, однако у меня сложилось впечатление, что при всей критичности склада его ума, он совершенно не приемлет ни либеральных, ни социалистических идей. Более того, я бы сказал, что его взгляды скорее охранительные.
— Даже так?
— По донесению одного из допрошенных мною нижних чинов, он как-то сказал, что баре, злоумышляющие противу существующего строя — идиоты, и сами копают себе могилу. Поскольку, случись революция, их первых на столбах и развесят.